Правдивые сказки

– Ну и что, – первым прервал молчание Славка и презрительно просиял лиловым фингалом. – А мне, между прочим, братан обещал подарить насовсем бескозырку, настоящую, флотскую.

Это тоже была неправда. Славкин брат, приехавший на побывку домой, разрешил лишь пару раз ему примерить ее перед зеркалом и строго-настрого запретил лапать и тем более таскать на улицу ко всякой шпане.

Но Ванька поверил ему, и у него загорелись глаза. «Как бы только уговорить его хоть ненадолго дать поносить эту самую бескозырку», – подумал он и вспомнил, как всего несколько дней назад через весь двор бодро шагал широкими шагами высокий статный моряк в полосатой тельняшке и развевающимися на ветру ленточками фуражки.

«Эх, – подумал Крош, – был бы и у меня такой брат. А еще лучше, чтобы я сам был моряком».

От этих раздумий ему стало совсем грустно. Ведь Ванька уже давным-давно мечтал хоть краешком глаза увидеть море, послушать плеск волн, попробовать на язык соленый вкус воды.

«Вот так вот жизнь пройдет, а я так и не увижу моря», – Ванька опять погрузился в размышленья. Даже маленький Валька Коваленко из младшей группы его детсадика и то собирался с родителями поехать на море на все лето. А как обидно, ведь Валька моложе его аж на целый год. Да еще и имя у него дурацкое, девчоночье – Валька. Есть над чем посмеяться. Правда, он выше Кроша и некоторых своих сверстников-пятилеток.

– Что это я о Вальке все думаю и думаю? Так и голова развалиться может, – бубнил Крош, бесцельно слоняясь по двору в поисках каких-нибудь развлечений. Тут-то он и повстречал своего младшего приятеля. А встретив, не узнал.

Дело в том, что и на долю счастливчика Вальки выпала крупная непритность. Он, как назло, перед самым отъездом на юг умудрился подхватить где-то противную болезнь – ветрянку. И потому был вынужден просидеть целых десять дней дома без моря, двора, друзей.

Когда же наконец пришло время выпустить его, он, весь похудевший, побледневший, перепачканный зеленкой, показался на детской площадке возле собственного дома на Заречной улице. Он сидел на корточках в большой грязной луже, точнее вязкой каше, оставшейся после долгих засушливых знойных дней, и лупил по ней длинной облезлой палкой. За этим-то занятием и застал его Ванька.

Крош встал, как вкопанный, и на всякий случай протер глаза.