В этом мире, в этом городе…

Из вдохов, выдохов и вздохов

Она что в этот миг, что в тот,

Что в отзвучавшую эпоху,

Где с марта начинался год

Строкой-другой мартиролога,

Апрель цедил то прель, то сок,

Май в синей майке у порога

Качался с пятки на носок,

Июнь вьюнковый, тополиный,

Спешил одеться от-кутюр,

Юлил в листве июль шмелиный,

Был август густ, как конфитюр.

Сентябрь сентенциями сыпал,

Октябрь октавами бренчал,

Ноябрь брёл на пару с гриппом,

Декабрь капризы привечал —

И шёл, не враг и не товарищ,

На коду кругооборот,

Где каши с январём не сваришь

И не моргнув февраль соврёт.

Ворон

Слева облачка свеченье,

Справа листики «шу-шу» —

Я бежал из заключенья,

Я на лавочке сижу.

Мне не спится, не поётся,

Я сегодня сам не свой,

Оттого, видать, и вьётся

Чёрный ворон надо мной:

Взор грознее пистолета

(Чистый опер из угро),

Отливает фиолетом

Воронёное перо —

На воздушном океане

Без руля и без ветрил

Где он только не цыганил,

С кем знакомства не водил,

Над отверстою могилой

Nevermore не пел кому…

И зачем, скажи на милость,

Тихий лавочник ему?

Я невиден и приватен,

На двери моей – засов.

Не ищу на солнце пятен,

Не вздымаю парусов.

Что в природе происходит —

Всё давно предрешено.

Что ни день светило всходит,

Что ни ночь темным-темно,

Все при деле: орки воют,

Шелкопряды тянут нить,

Туча мглою небо кроет —

Верно, нечем больше крыть,

Коноплю растит ботаник,

Детский сад ушёл в загул,

Из болота всплыл «Титаник»,

В речке «Боинг» затонул,

На базаре пошукали —

Безголового нашли,

Пока голову искали,

Ноги встали и ушли;

Вот и я пойду, пожалуй,

С толстой сумкой на ремне.

Променяю гнев на жалость:

Много жалости во мне.

Мурку жалко, жучку жалко,

Жалко трезвых и хмельных,

И училку-бормоталку,

И здоровых, и больных,

Жалко ближних, жалко дальних,

Жалко свет и полусвет,

Жалко бабочек вокзальных,

А себя – уже и нет.

Не увенчан, не увинчен —

Человек как человек.

У меня на ужин нынче

Чудо-юдо рыба хек.

Выйдет месяц из тумана,

Глянет в окна к рыбаку,

Даль старинного романа

Перемелется в муку,

А с утра поспеет тесто

Для руки и для огня…

Это время с этим местом

Не сойдутся без меня.

Ты не вейся, птица ворон,

Над моею головой,

Не надейся, птица хоррор:

Я не свой – но я не твой.