Своя не своя жизнь

* * *

Вот и вход на кладбище. Сколько лет уже прошло, а каждый раз словно волна поднимается из глубины души. Словами не опишешь. Верно говорят, что время самый надежный лекарь. Это так, по себе знаю, но все-таки оно не способно вылечить до конца.

Слева от входа крематорий. Его тогда только что построили. А я ведь, пожалуй, и не заходил внутрь все эти годы. И не надо, не хочу видеть зал, стены. Хотя, наверное, их уже много раз перекрасили. Все равно не хочу. Лучше сразу по дорожке к колумбарию.

Вот я и пришел к вам, мама и папа.

На плите, закрывающей нишу ячейки с двумя урнами, выбито на черном граните: «Николай и Мария Пимушевы». И ничего больше: ни отчеств, ни дат жизни. Мысль о такой надписи пришла мне тогда в голову неожиданно, словно из ниоткуда. Поначалу были против и дядя, и тетя. Но потом дядя Володя, папин старший брат, вдруг сразу согласился:

– А Андрей, пожалуй, прав, – сказал он при мне тете Тоне. – Просто имена и фамилия. Люди будут проходить мимо и думать, что здесь похоронена молодая пара.

А Коля для меня всегда молодой. Он же младшенький.

Тетя Тоня тогда покачала головой, но возражать мужу не стала.

Сейчас я впервые пожалел, что на плите нет дат жизни. Тут, куда я попал, с моими родителями случилось то же самое и в ту же дату? Наверняка да, я ведь уже убеждался за вчера и сегодня, что почти все события совпадают, за исключением связанных с Евой. А мои родители погибли за несколько лет до начала нашей с ней семейной жизни, судя по штампу в паспорте.

Еще одна неотвязная мысль преследует меня. Приходил ли другой Андрей сюда так же часто, как и я? А часто ли бывал я сам? В первые годы да, а теперь раз в несколько месяцев. Почему я сомневаюсь в другом Андрее? Конечно, приходил, должен был приходить. Ведь он – это я, только в других обстоятельствах. Пожалуй, это сильная мысль пришла ко мне и, главное, правильная. Он – это я, а я – это он.

Ладно, сейчас не об этом, не для того я сюда пришел. А для чего? Ведь не верю ни в какой загробный мир.

Не верю, но как же мне сейчас хочется поговорить с родителями и знать, что они меня слышат.

– Мама, папа, я пришел, – еле слышно шевелятся губы.

Мне кажется, что, будь на плите фотокарточки, мои родители улыбались бы. Но там только имена и фамилия.

– Мама, помнишь, как ты хотела познакомиться с Евой? – продолжаю шептать я. – Папа, ты, думаю, тоже хотел, просто вслух не говорил. Я пришел рассказать, что мы теперь с Евой вместе.