Стих и проза в культуре Серебряного века

, когда вышли в свет многие потенциальные объекты антисимволистской критики. Его эстетическая позиция недвусмысленно выражена в эпилоге к книге, демонстративно названном именем самого популярного русского силлабо-тонического метра:

ЯМБ

Былые времена борцов

Свободы, мысли, идеалов

Сменило время наглецов

И самомнительных нахалов.

Они, по милости судьбы,

Тем нынче счастливы и горды,

Что медные имеют лбы

И чувственно-свиные морды![45 - Буренин В.

Соответственно, в разделе «Поэтические козероги и скорпионы», имеющем подзаголовок «Вдохновения поэтов нового стиля: – Анкудина Гордого-Безмордого, Андрея Бело-Горячечного, Сумасбродия Вральмонта, Валерия Противуестественнаго, Юргенса Сиканен, Кузеля Цимбалы и проч.»[46 - Там же. С. 121.] (а есть еще Валерий Сосиска, Митрофан Иголка, Андрей Желтый), вновь представлен широкий диапазон актуальных для того времени стиховых форм, в основном используемых символистами первого поколения.

Но верлибр в этой книге только один, причем подписанный не столь говорящим именем, как большинство других пародий, – Водянистый поэт. Стихотворению предпосланы два эпиграфа – из стихотворений о дожде Н. Минского и А. Федорова – поэтов, не столь, видимо, одиозных, с точки зрения Буренина, чем перечисленные выше.

Тридцать лет и три года

Жил я, поэт, на земле;

И с самого первого дня,

Когда я родился,

Пошел из нахмуренных туч

Дождь непрестанный

И шел этот дождь

Ночью и днем тридцать лет

И три года,

Шел до могилы моей.

И когда опустили в могилу

Тело мое, этот дождь

Не прекратился.

Напротив:

Даже сквозь землю проник

И в мой гроб начал капать,

И каплет, каплет он вечно,

Так что и труп мой

Дождь замочил,

И я в могиле лежу

Точно, как курица,

Мокрая, мокрая!

А серые капли дождя

Каплют и каплют

И в крышку гроба стучать

И будто твердят мне:

«Дурак, дурак, дурак!

Зачем ты явился на свет

В такое дождливое время,

Какого земля не видала

Даже при дедушке Ное?»[47 - Буренин В.