Лирика

Угрюмые плиты, мои катакомбы, ужасные знаки любви,

Я знаю, хранители душ отрицают целебные травы весны,

Глубокие ямы – колодцы желаний и связки волшебных ключей…

Я слышу, доносятся томные вздохи и стон из незримых щелей;

Уснувшие тайны едва уловимы под пледом надгробной тоски,

Но знаешь, когда вновь раскроются раны, мы будем с тобою близки…

Фантазия

Во мне заброшенный рудник, опавшая листва,

Ушедший поезд и пустой перрон…

Стираются в безумном исступленье жернова

Бесплодных мельниц вакуумных зон

И я усердный, но несчастный рудокоп,

Себя за хвост кусающий шакал,

Печальный звездочет, смотрящий в телескоп

Разбитых линз и ненастроенных зеркал

Фантазия! Тебя я не могу пленить – я пленник твой,

Ты плавишься в огне и принимаешь разные черты,

И кто-то жадно наслаждается твоей игрой,

И кто-то похищает твои сны!

А я разбит на части – глиняный горшок,

И в этом что-то есть от философии Хайяма,

Ты бесконечна, как электроток,

А я имею дно, как выгребная яма…

Плевел (Моя поэтесса)

Горестный пепел.

Эхом бродил, чей-то сон тревожил, по пустырю и развеял плевел.

По луговым рассыпался строкою, умер ручьем на окраине леса,

Странно, при жизни опавшей листвою. Кладбище. Я и моя поэтесса.

Медленно дышим. И душно, и сыро здесь, в катакомбах забытых предметов,

Тень на полу, пара честных этюдов, до тошноты от своих же сонетов.

Вечер. Устал. Револьверные пули, сонные жалобы наших соседей,

Просто прости, нас с тобою не будет, мрачный конец одноактной пьесы.

Тихо растаем в расплескавшейся дали, нас похоронят в день непогожий,

Будет фонарь бултыхаться в канаве пасмурных лилий. Вода моложе…

Что им?! Сутулясь, случайным прохожим я по карманам раскладывал плевел

Знал ли, что станем опавшей листвою?!

Стало быть, просто напрасно верил…

Лишь кресты на моем сонном пастбище…

Лишь кресты на моем сонном пастбище… След чужого пустого семени,

Мы больны с тобой летней жаждою и приходим сюда не ко времени.

Нам ли в землю ложиться и каяться, нам ли гнить, если в глину втоптаны?

Колос к колосу плевелы сорные вдоль дорог, как столбы, с тобой вкопаны.

Хоронили нас в дни непогожие, без разбору – в канавы, в овраги ли!

На могилы плевали прохожие, покрывали тела геморрагии.