Хаос и Тьма. Книга вторая

Я попытался вновь вернуться к отложенному разговору и задал Мастеру очередной вопрос:

– Мастер, ты не хочешь рассказать мне, что именно тогда произошло? Ну, я имею в виду – о твоем брате …

Она рассмеялся, сверкнув белозубой улыбкой.

– Ты любопытен, словно молодая особь – вопросы так и сыплются из тебя, – внезапно его взгляд затвердел. – Прости, но в данный момент я не хочу об этом говорить – уж слишком прекрасен в этой реальности день – я не хотел бы омрачать его подобными историями. Может быть, как-нибудь потом …

Но, я не унимался, пытаясь выудить из него как можно больше информации, а заодно – и скоротать путь.

– Леон, ты сам – воплощение тайн и загадок! – уже через мгновение я постарался как-то прикрыть свою откровенную лесть. – Ну, сам посуди! Ты являешься непререкаемым авторитетом как среди своих бывших учеников, так и среди старших членов семей … Ты – посвященный высшего уровня. Но … Для меня тут непонятна одна деталь – ты сам-то принадлежишь к какому-либо семейству? Грэйтсы, Виттсы, Дюборы и Эклесы … А ты?!

Лицо Леона опять омрачилось, и я невольно прикусил от досады на самого себя губу.

– Да что ж за день-то сегодня?! – он выразительно взглянул на меня. – Или это я со спутником не угадал …

Но, спустя мгновение, когда я уже решил, что он на меня рассердился, Мастер вновь улыбался.

– Я отказался от своей фамилии в тот день, когда убил своего брата. Это оказалось нетрудно. Тем более что из всей Семьи оставался в живых лишь я один. Остальных уничтожил брат …

Я чуть с коня не упал от изумления.

Он произнес эти слова с такой безмятежной улыбкой и даже оттенком ностальгии в тоне, что мне стало не по себе …

Внезапно его лицо потемнело, словно на него упала огромная тень … Я в этот момент смотрел на него, так что не мог видеть того, что оказалось у нас на пути. Мой жеребец неожиданно встал на дыбы, и я лишь чудом удержался в седле. Когда он вновь встал на передние копыта и освободил мне обзор, я подавился собственным криком ужаса – оказывается, бывает и такое …

Прекрасный солнечный день этой реальности был в клочья разорван прямо перед нами.

В прямом смысле – разорван, словно гигантская рука пробила висящий перед нами лист бумаги. Реальность с оглушительным треском разваливалась на части … Земля под копытами наших коней покачнулась, а потом ноги моего жеребца стали разъезжаться в стороны от того, что прямо под ним разверзалась пропасть с горящим в глубине адским огнем.