Обратная перспектива

Спаниель потерялся в густой траве, с визгом выкарабкался повыше и застыл, очумело глядя на них. Женщина улыбнулась.

Вниз вела тропинка, вытоптанная неровными ступенями. Мужчина спускался боком и не сводил глаз с женщины. Когда началась трава, она поморщилась:

– Я промочу так ноги!

– Не промочишь! – и он подхватил ее на руки.

Ее тело было для него легким, но он стал спускаться осторожней – земля под травой раскисла от нудных дождей, подошвы скользили, и приходилось, чтоб не хлестнули, отстранять локтем ветки.

– Уронишь, уронишь! – Женщина стучала ладонью в его плечо.

Он молчал и только плотнее, но бережно прижал ее к себе, как ребенка.

Спаниель рванулся к реке, но следующая волна обдала ему лапы, и он, заскулив, отскочил к хозяевам.

– Пусти теперь.

Вода здесь была вровень с берегом – с узкой и гладкой полосой красноватого песка. Через реку стояли, поодаль друг от друга, несколько изб. За ними и далеко в стороны темнел лес.

– Не верится, что там она попадает в город – парапеты, мосты…

– А там как некрасиво.

– Что? – переспросил он, засмотревшись в прошлое: излучина реки, зелень плотно прикрывает этот песчаный мыс вокруг и сверху – укромный от прохожих глаз клочок берега и жизни. И песок, теплый под ладонью, и белая ночь с линялым диском луны, долгая, тогда казалось – бесконечная.

– Ты не слушаешь?

– Да-да, – спохватился он. – Конечно, дам тебе развод.

– Вот, намочил, наверно, – сказала женщина почти одновременно с ним, опустив взгляд на его туфли.

– Ты же знаешь, не умею ездить в тех. Ты довольна?

– Довольна, да, – усмехнулась она углом рта. – Зачем, зачем еще эти мучения!

Она ступила к воде. Мужчина нагнал и, притянув ее за плечи, коснулся губами струнки пробора, а потом легонько подул.

– Соринка? – Она запрокинула голову.

– Бревно… Прости, снова я начал. – Он плотно провел по лицу ладонью.

В разрыв облаков пролилось низкое солнце.

– Сестре там будет трудно одной.

Мужчина обломил ветку и стал обрывать листья, один за другим, по одному.

– Она могла бы и не ехать.

– Нет, не могла! Ты сам отлично понимаешь.

– Ничего я уже не понимаю. Шегги!

Оторвав последний лист, он размахнулся и бросил черенок вдоль берега. Ветка была легкой и далеко не улетела.