Чтобы звезды дрогнули…

Ты должна показать ему, что обижена таким отношением.

– Конечно, покажу! Я буду общаться с ним, как последний сухарик на земле.

– Очень хочется тебе верить.

Однако, проявить свою сухость возможность мне так и не представилась. Когда мы встретились на выходе из турбазы с ребятами, Андрей подошел к Вере и поцеловал ее в щеку. Дима же, поприветствовав мою подругу и снова проигнорировав мое присутствие, спросил у Верочки:

– А где же Наталья? Она разве не едет с нами?

– А разве должна? – как ножом отрезала она.

Ножом полоснуло и мне по сердцу. Мне стало так больно, я почувствовала себя униженной до такой степени, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я продолжала идти по инерции до трамвайной остановки. Всю дорогу Дима молчал и даже не шел со мной рядом. Куда делся тот веселый мальчик, который нес меня на руках вверх по крутой лестнице? « Доверься мне». В моей голове крутилась эта фраза, подтачивая веру в любовь. Довериться для чего? Чтобы потом со мной переспали и забыли о моем существовании навсегда? А если и не переспали, то сделали меня невидимкой?

На ипподроме было людно.

– Ужасно он себя ведет, – нахмурившись, сказала Вера скорее не мне, а Андрею. Тот лишь пожал плечами.

Мне никогда раньше не доводилось бывать на скачках, а потому Андрею пришлось научить меня делать ставки.

– Никогда не ставь на фаворита, – со знанием знатока втолковывал он мне. Ставить нужно на темную, неизвестную лошадку, именно она должна победить.

Я выбрала лошадь, которую звали «Ночка». Мне очень хотелось, чтобы она пришла первой. «Пожалуйста, – беззвучно молилась я, победи, если ты победишь, мы помиримся с Димой». Но моя лошадка пришла к финишу последней. Я ставила снова на нее и еще на других, но ни одна не смогла даже вырваться вперед. Во время одного забега я резко обернулась и посмотрела наверх, туда, где сидел Дима с приятелями. На долю секунды я поймала его взгляд, который он тут же отвел от меня в сторону.

По дороге от трамвайной остановки домой, я отделилась от Веры и Андрея, не желая им мешать. Я шла и чувствовала спиной на себе взгляд Димы. Он словно буравил мое сердце насквозь. Но на душе стало мне отчего-то легко и спокойно. Из окон частных домиков слышалась музыка, это была моя любимая «Энигма». Я вдруг стала пританцовывать и с удивлением обнаружила, что мне, собственно, плевать. Плевать на Диму и мою так и не раскрывшуюся в полную мощь, любовь и нежность.