Нетленки. Книга двенадцатая

Да, были «тройки», голод, лагеря,

Репрессии, расстрелы, сумасбродства,

Затмения такие, что заря

Не смела даже высветить уродства.

Да, это были Сталина грехи.

Но кто, скажите, из людей безгрешен?

Низам всегда не нравятся верхи,

А для верхов народ всегда потешен.

Так было и так будет все века.

Но если мыслить более масштабно,

Роль Сталина чрезмерно велика

И мощь его деяний неослабна.

Представьте на минуту, если б он

Хотя б на год стал неким либералом,

Позволив, чтобы всякий пустозвон

Кричал, что меч позорнее орала

И что еда превыше ратных дел,

И что прогнуться надо перед Сэмом, —

Какой бы выпал родине удел,

Под чьим бы мы скотинились яремом?

«Отец народов» в крепком кулаке

Держал страну, не дав ей развалиться,

Не допустив сорваться ей в пике

С той высоты, где не летают птицы.

Пусть были перегибы через край,

Пусть были страх и методы жестоки,

Но он построил, если и не рай,

То вешний град, в стремлениях высокий.

И этот град, огромный и святой,

Примером был для страждущих народов,

Подавленных безжалостной пятой

Безнравственных, но денежных уродов.

Вождю не могут выродки простить,

Что он людей направил на Победу —

И это возбуждает злобы прыть

У проамериканских грантоедов.

Не нравится продажным подлецам,

Что Сталин жив как знамя кумачово.

Клянут вождя…. Но я скажу гнильцам:

Уж если проклинать, то Горбачева:

Он наплевал на подвиги отцов,

Он обесценил дедов наших славу,

Прогнулся он под западных льстецов

И развалил предательством державу.

Представить невозможно, чтобы Сталин

Пошел путем подкупленных иуд,

И чтоб Америка его устами

Поганила героев наших труд.

Старался ведь Иосиф Джугашвили

Не для себя и денег не копил,

Ему костюмов золотом не шили,

И не пускал бюджет он на «распил».

В уничтожении агентов недобитых,

Быть может, Сталин и переборщил,

Но он писал: «Угомонись, Никита!», —

Когда Хрущев с расстрелами частил.

Потуги всех о Сталине бесплодны:

Он никому теперь не навредит

И не возглавит снова фронт народный,

Чтоб провести союзный плебисцит.

Оставьте же его лежать в покое

На площади у древнего Кремля,

Произнеся обычное людское:

«Товарищ Сталин, пухом Вам земля».

В любой стране достаточно примеров,

Когда невинным впаивают срок

И прославляют громко изуверов,

И благородят явственный порок.