Собрание сочинений. Том XII

Невообразимо приятной полноты руки нашей прелестницы летом были, как правило, обнажены почти до плеч, а по локоть (в обязательном порядке) обтянуты белыми перчатками…

Поэтому одна часть мужчин имела возможность любоваться маленькими пухленькими пальчиками, а другая – верхней частью рук Ольги Юрьевны, которые по мощи ничуть не уступали Бельмондо или Сталлоне. С той лишь разницей, что они самым надёжным образом заплыли ослепительно-белым первоклассным слоем жира, через который совершенно невозможно было бы рассмотреть следы какой-либо жилки или сосудика (даже и под сильным увеличительным стеклом)…

В очередях же Ольге Юрьевне удавалось стоять раза в два меньше, чем обычному человеку.

Ибо все без исключения мужчины пропускали её без очереди, причём считали это честью для себя и как бы само собой разумеющимся. Тогда как женщины (и молодые, и старые) сверлили её глазами, с превеликим трудом пытаясь скрыть свою зависть, и не сговариваясь прекращали какие бы то ни было разговоры на всё время, пока она находилась в очереди, причём независимо от того, стояла ли она впереди или позади них…

Однако самый большой кайф мужское население планеты ловило, когда Ольга Юрьевна по каким-то только ей ведомым причинам или мотивам наклонялась, а из её неимоверно глубокого декольте должны были бы по всем расчётам вывалиться (но, как правило, так и не вываливались по непонятным современной науке причинам) два изумительной величины и формы «бугра нежности»…

* * *

В общем, любому представителю сильного пола достаточно было лишь один-единственный раз насладиться этим зрелищем, чтобы стать добровольным пленником этой небожительницы навсегда!

В результате на две – две с половиной пятилетки народ единодушно окрестил Ольгу Юрьевну «уличной королевой»!!!

17.

Уметь легко перейти от шутки к серьёзному и от серьёзного к шутке требует большего таланта, чем обыкновенно думают.

    Фр. Бэкон

Когда в школе Олечка (то есть теперешняя Ольга Юрьевна) писала впервые в жизни диктант, то допустила в нём только одну орфографическую ошибку, в слове «судья». Она написала это слово, встретившееся и в начале, и в конце диктанта, не иначе как «судия».