Андран и Андраёнок. Деревенская проза

На голове густо спутанные, седые с серым, волосы приглажены на вершине до половины крУгом, отмечая место, как одевался его картуз, а ниже круга волосы торчали. Как клочки сена. Большими, заколяневшими на работе руками он неловко держал блюдце и отпивал чай, перекатывая во рту ещё не растаявший маленький кусочек сахара. Внук его, прозванный «Андраёнком» сидит тихо, слушает, и смотрит ясными широко открытыми голубыми глазами. Он тоже пьет чай, но из горячей чашки, держа её за ручку, и потягивая кипяток смОргает, а отпив вытирает кулачком выступивший под носом пот.

– Ходили, сплавляли, – говорит дед, и перестав щуриться на полном серьёзе начинает рассказывать.

_________________

Весь их хутор – домов с пятнадцать, состоял из семей сплавщиков. Наука сплава, собирания плотов, их вязка и всё искусство плотогонов передавалось от отцов к сыновьям. Династии были поколения на три.

– Да уж, ходили сплавом каждый год, – говорил дед, наливая в блюдце вновь налитый в чашку горячий чай. Он всегда пил по несколько чашек, как принято у деревенских.

– Тогда, дружок, не такие леса стояли по нашим местам. Сейчас это всё чапыжником да березняками поросло. И лес рубили. Раньше всё купцы да управляющие-лесозаводчики командовали. Помню, был один «лесозаводчик» – Бурнов, кажется, звали. Прикатит на пристани-затоны, брюхо выставит, глотка – как труба ерихонская, кричит на всю реку, у мужиков с голов шапки слетают – бегом бегали по его приказам… Много душ на тот свет отправлялись. Падали да соскальзывали под брёвна, пока лес-то молем гнали.

Плоты они спереди да сзади. И то, – придут на большую реку, в устье, заводчики лес продадут да по кабакам сидят, а плотогоны, мы, дуем пешим ходом повдоль реки и по бездорожью. Сто пятьдесят километров и шли… —

У деда Андрана такое лицо делается, точно вспоминает он о чём-то очень приятном, памятном, а голос при рассказе громче становится, будто не за столом сидит, а кричит на реке с плотов.

– Лесу тогда гнали – беда сколько!.. Бывало и воды не видать всё плоты и моль идёт.

По весне вся наша местность, все мужики на плотах ходили. Оставались в деревнях бабы да ребятёнки несмышлёныши. Сколько вдовами оставались… Я сам двадцать вёсен подряд отходил. Три раза под плотами воду глотал да чуть без головы не остался. —

– Как же так – под плотами? —

– А так вот, – говорит Андран-вачи, – второпях, знаешь как, да когда дело не ладится; дыбом брёвна встают, как из затона на быстрину выгоняешь «молю».