Жёлтые стихи

Соринка

В тумане лет вновь исчезают лица

Любимых, близких и былых друзей,

Прошедших дней стираются границы,

И пробегают мимо вереницей

И память, как расстрелянный трофей.

Дыханье тех, с кем был когда-то вместе,

Стук их сердец давно не слышен мне,

Тех, не забывших верности и чести,

Презревших страх, потоки лжи и лести.

Где вы теперь? И на какой войне.

Нарушен строй, сдано в архивы Знамя.

Мундир пылится в платяном шкафу,

И только память пребывает с нами,

Горит в сердцах, не угасает пламень

И жжёт опять в стихах мою строфу.

Ушедших лет, перебираю лица,

Ищу на фото их в который раз.

Горит свеча, и мне в ночи не спится

И по щеке слезинка вниз катится —

Опять соринка мне попала в глаз.

38. Семидесятые,

шатаюсь по Москве

Сбегал из дома под синь небес.

Хамил прохожим и в драку лез.

Луна глядела в мои зрачки,

Темнели воды Москвы-реки.

С тобою Camel и пуст карман,

Но через пару часов ты пьян.

Вот зажигалка, взял прикурить,

«Потом верну». «Ну, так и быть».

Горели звёзды в тёмной ночи,

Уснули дети и москвичи.

Иду по Горького, где нет машин,

Прямо по центру бреду один.

На Маяковке девчонки визг,

Мы полчаса с ней танцуем твист.

Горячих губ коснусь слегка

«Вот телефон, звони, пока».

Под утро шляться, мне надоест,

А на Добрынку – сто вёрст окрест.

Первый троллейбус меня везёт,

Кондуктор пустит, билет возьмёт.

В китайских кедах, где два мяча

Вернусь в субботу, я день встречать,

Умытых улиц Москвы моей

Из тех далёких, весёлых дней.

39. Усталый путник

На глади речной – отраженье Луны,

Яркие звёздочки в небе видны.

Путник усталый прилёг у костра,

Путь свой нелёгкий продолжит с утра.

Лунной дорожкой опуститься ночь,

Выпь прокричит и отправится прочь.

Путник, согревшись, молитву прочтёт

И у костра в сладкий сон отойдёт.

Ветвями ивы склонились к воде,

Тьма воцарится надолго, везде.

40. Дождь проливной шарахался в ночи

(моему другу десантнику Виктору Гущину посвящаю)

Мерцало пламя восковой свечи,

Свет колыхался, отражаясь в стёклах.

А за окном земля давно промокла

Дождь проливной шарахался в ночи.

Уставший день ушёл за горизонт

А новый день лишь только начинался,

Дрожащий свет таинственным казался

И в этом был какой-то свой, резон.