Родственные души

Поднялась сильная буря… Она сорвала голову чучела и разметала ее по сторонам…

Мультфильм шел всего пять-шесть минут, но произвел сильное впечатление на Толиба. Он искренне посочувствовал чучелу, а заяц… «Такие бесчувственные, глупые существа не достойны обиды», – прошептал он и вышел на улицу. Чуть задержался возле двери, в растерянности спросил себя: куда теперь идти? Тут же Толиб пришел к решению…

Тетя Соня что-то шила у окна. Она тут же отложила шитье на подоконник и тепло встретила Толиба:

– Заходи, мой родной.

–Здравствуйте, тетя Соня, – сказал он, стоя на пороге. Волновался, переживал, можно ли ему войти в комнату или нет.

– Заходи, что же ты, как чужой, стоишь на пороге?

Толиб хотел поздороваться за руку. Тетя Соня же обняла и поцеловала его в лоб. Стала приглашать в комнату.

Всю дорогу он мучился в сомнениях, примет его тетя Соня или закроет перед ним дверь. От столь радушного приема он покраснел и на душе у него посветлело. От избытка чувств на глаза даже набежали слезы…

Тетя Соня не стала ни о чем расспрашивать.

– Я понимаю тебя, Толибчик. В молодости бывают такие заблуждения, – сказала она, настраиваясь на откровенный разговор. – Только не принимай близко к сердцу ее измену. Она того не стоит. Хороших девушек много.

– Нет, довольно с меня. Уже никакая не нужна, – сказал Толиб, махнув рукой.

– Ты так не говори. У тебя все еще впереди.

Хозяйка пыталась поднять ему настроение. Толиб, опустив голову, слушал ее, но его истерзанное сердце не получало утешения от слов тети Сони.

– Только дожив до семидесяти лет, я поняла одну вещь, – перевела разговор тетя Соня. – Сердце требует одно, разум – другое. Я сильно ошибалась, прислушиваясь к голосу сердца. Когда муж Борис стал сильно пить, я говорила себе: «У него только один недостаток – пьянство», – и прощала его. Оказывается, я сама себя обманывала. Нужно было плюнуть на любовь, развестись, создать новую семью.

Хозяйка говорила об этом неслучайно. Она боялась, что в таком расстроенном состоянии Толиб мог помириться с Наргизой. Но она тревожилась зря. Как бы сильно Толиб не любил, не тосковал по девушке, но он никогда бы не смог забыть то, что видел возле реки. Каждый раз, когда его сердце снова начинало бунтовать, он напоминал себе о том, что видел.