Падали, но поднимались

Оба оказались в какой-то прострации.

– Что делать?

– Ногами и вперед.

Идя и спотыкаясь, они пошли вперед. Что их ждало? Мася или полк жандармерии, они не знали еще пока.

Совершенно измученные они добрались до села, до какого-то дома и тут Кент потерял сознание.

Залаяла собака, двери отворились. Перед ними предстал молодой священник, весьма удивленно смотревший на нежданных гостей. Их измученный вид и арестантская роба ему о многом сказали.

– Накормить надо, в дом давайте.

Опираясь друг на друга, они пошли за ним.

В доме, увидев Ольгу, Цербер прошептал:

– Ляля, не может быть, – и потерял сознание.

– Что он имел в виду? – спросил ее Слава.

– Я этих людей впервые вижу.

Прошла ночь. Наутро они пришли в себя.

– Откуда такие? – спросил их Вячеслав Петрович.

– Сиди, не дергайся, ваше благородие, – ответил Кент.

– За хлеб, за соль спасибо. Мы уходим. Наведешь кого, порежем.

С этими словами они ушли. Ольга со Славой остались одни.

– Необычные гости у нас были.

Не понимаю, откуда один из них мог меня знать?

– Что теперь делать, а?

– Ничего не делать. С такими людьми лучше не связываться.

– А долг гражданский?

– А безопасность? Ты их накормил, поступил по-христиански. Не переживай, Вячеслав Петрович.

Они жили вместе уже два года, но привычка называть его по имени, отчеству у нее осталась.

Вячеслав Петрович все это время служил в местной церкви, наставлял людей. Ему казалось, что все так и должно быть.

Ольга Васильевна, примерив на себя роль попадьи, была довольна своим уделом.

Жизнь шла вперед. Можно было уже вести счет душам, которым смог словом и делом помочь Вячеслав Петрович. В этот список можно внести и двух уголовников, бежавших с острога.

Часть 3. Привет из прошлой жизни

Больно

Смотреть на лес было очень грустно… Шел обычный день, наступал полдень. Человек с бородой сидел в своей хижине. Брюки-клеш на подтяжках делали его плотный, круглый живот еще более выпуклым. Его бородка придавала ему козлиный вид.

Человек напоминал постаревшего героя американского фильма времен дикого Запада, где в ходу были ковбои.

Человеку было очень грустно. Он был один уже много лет. Все разъехались, даже в окрестности почти не осталось соседей.

День господина Джона начинался с того, что он вставал, умывался и отправлялся к своему быку Гебри. Джон еще по привычке держал скотину, когда-то это была ферма, а сейчас остался только Гебри и несколько гусей.