Малахитовое отчаяние

Такой вот романтический треугольник. Кабыздох был большой и рыхлый, по законам физики еды и питья ему требовалось больше, чем другим, а делилось всё по справедливости. Поэтому просыпался он первым. С метаболизмом не поспорить. И он не спорил, исчезал куда-то и часам к одиннадцати появлялся с добычей. Только тем, кто рано встает, Бог дает и моим новым друзьям Бог не давал. Они рано ложились, а вставали поздно. И они заботились о себе сами. Шурик, пошарив по мусорным бочкам местного микрорайона, весело сортировал добычу, что-то жуя.

Самое ценное он тут же, не стесняясь «законного супруга», предлагал любовнице. Получается подавал прямо в постель. Она пинала его ногой спросонок, материлась как сапожник, где-то в глубине укрытой с головой куртки и наконец с криком:

– Ну надоел же пёс, – просыпалась и садилась, свесив ноги с теплотрассы. Тут же будила супруга лещом по лодыжке и приговаривала:

– Просыпайся, кавалерист, – и мне прокомментировала, – надо разбудить, а то приревнует, будут весь день драться в кровь.

В общем в этом «созидании» царили шекспировские страсти.

Между тем что-то следовало запихнуть в желудок и мне.

– Есть тут у вас рынок какой-нибудь? – спросил я, видя, что они принялись что-то жевать.

– Воровать будешь? – спросил «муж». – У нас не пройдет, договорились с участковым. Он нас не трогает, мы – рынок.

– Воровать не умею, но знаю волшебное слово.

– Ехе-хе-хе, это какое же?

– Пожалуйста, – улыбнулся я.

– Ну я же говорила – придурок, чего с него возьмешь, – довольная съеденным потянулась за бутылью с водой Людка.

 – Побираться будешь, а умеешь? Пойду с тобой, посмотрю, как тебе по шее надают.

– По шее? – пошутил я. – Никогда!

Мне выдали короткие штаны, как ни странно, у них в баулах была относительно чистая одежда, и куртку джинсовую. И я, похожий, как мне показалось, на моряка с разбитого корабля, был проведен на местный мини-рынок.

– Давай, проси здесь, туда нельзя, – показала Людка на входные ворота, – нам нельзя, – пояснила она.

– Слушай, Людмила, есть здесь среди торговцев урод, которого бы следовало проучить?

Она сделала удивленные щелочки глаз.

– Зачем?

– Ну спрашиваю, значит надо.

– Вот на углу с овощами в бейсболке Федька. Сволочь первая. Половина лотков на него работают.

– А чем он тебя огорчил?

– Подставил сволочь, а потом продал меня строителям. Я две недели подмахивала, пока не уползла от них на корячках. Хорошо хоть, Шурик не знает, а то давно убил бы его и сел дурачок.