Нереальные реальности

Миша приехал через два часа, вытащил нож из плеча Олега, промыл рану, наложил повязку, выписал антибиотик и посоветовал все-таки обратиться в ближайший травмпункт. Миша был моим старым другом и ни о чем не спрашивал. Я присутствовала при операции и даже подавала Мише инструменты. Я, которая так боялась крови. По мне будто проехал каток и убил все эмоции.

Когда мы с Мишей вышли из их номера, я, повинуясь внутреннему порыву, попросила Мишу отвести меня в Москву. Он опять не удивился и согласился подождать меня в холле, пока я собиралась.

– Это твои друзья? – деликатно спросил Миша.

– Знакомые, – коротко ответила я и закрыла глаза. Как бы я ни старалась, я все время видела перед собой ту сцену в кровати – Нину, целующую раненое плечо мужа, и Олега, целующего руку, которая нанесла ему удар ножом. Во мне все переворачивалось, хотелось бежать куда-то, плакать, смеяться… Всю дорогу я проехала с непроницаемым лицом, чтобы Миша не догадался, какие чувства меня обуревали.

Миша довез меня до подъезда и попрощался. Я открыла дверь ключом и крикнула с порога – Это я! – поскольку вернулась на три дня раньше срока. Мой любимый мужчина сидел на кухне и пил кофе. – Вот уж не ждал тебя так рано, – сказал он. – Что, надоело отдыхать?

– Ты рад?

– Конечно, – сказал он спокойно.

И тут меня понесло. Я накинулась на него, целуя в шею, в грудь, в губы… сдирая с него майку и домашние брюки. Мы стремительно переместились в спальню и упали в еще теплую постель.

– Соскучилась, – отвечала я, направляясь в ванную. Это было полуправдой. Правда была в том, что я завидовала… мне хотелось, чтобы меня любили страстно, безумно…Я не узнавала себя. Конечно, это была не я… не я, знакомая себе до донышка, разумная, уравновешенная и любимая… которая столько лет лгала себе, что она разумная, уравновешенная и любимая.

Философские диалоги

– «Мы же говорим – молодой человек, пожилой человек… Логично продолжить эту цепочку и называть людей старшего возраста – старый человек, но не старик. Старик мне активно не нравится. Это слово как будто выпадает из общего лингвистического ряда», – сказал старый человек, философ. – «И потом, здесь очень важно сохранить слово «человек».