Самурай

 – А какого лешего он забыл в нашей тайге? Ему что, Японии мало? – Толька завертел головой, думая, что его разыгрывают. – Сто лет не видели. И вдруг на тебе. Иносранцы.

– Прибери язык, Козырев. Человек к нам из другого государства приехал. Гость, можно сказать. Дело-то серьёзное. – Участковый подошёл ближе, чтобы наблюдавшие за картиной не видели распоясавшегося Тольку.

– Ну а чего я такого сказал? – обиделся Толька.

– Жизнь меняется. Они к нам, мы к ним. Газеты надо читать.

– А-а-а, – протянул значительно Толька.

– Ну так что? Пойдёшь?

– Не. Не, – опомнился Толька, – ноги задарма бить. У меня последние сапоги. Я чшо, прислуга кака. Вам надо, вы и ведите. У меня огород, хозяйство, – он махнул рукой в сторону заросшего сада.

– Колхоз пашет, а он руками машет. Не смеши, Толя. Тебя в огороде сорок лет не видели. А всё твоё хозяйство – в штанах.

– Вам-то что до этого.

– Ну, как знаешь, – участковый махнул рукой и переглянулся с Мандрусовым, – в деревне не ты один такой золотой.

Пошли, Серёжа. Горбатого могила исправит.

– И к кому же вы пойдёте?

– Не твоего ума дело.

– Как это не моего! Мне же интересно, откуда вас пошлють.

– Да хоть к Сухареву.

На что Толька громко рассмеялся.

– Ага, Вася старее колхозной телеги. Он с печки не слазит второй год. А без коня он и шагу по земле не ступит. – Разведя свои огромные руки, Толька нагло зевнул, да так, что хруст его костей услышали те, кто стоял в стороне. – А я знаю, чего вам надо. Вам пещеры нужны. Все как дурнины обожрались с этими пещерами.

Никто из наших вас туда не поведёт. Дураков-то нет.

Гости в нерешительности толклись у машины, раздумывая, чем купить упрямого Тольку.

– Послушай, Козырев! – Сергей подошёл к Тольке вплотную и посмотрел ему в глаза. – Будь ты человеком, ну хоть раз в жизни. К тебе приехали неизвестно откуда. Зачем ты нас подводишь, позоришь на людях? С работы тебя не я выгонял. А с ружьём ты сам виноват. Если бы ты рядом с клубом пальбу не открыл, никто не стал бы твою пукалку отбирать.

 – Мандрусов бросил окурок и посмотрел на участкового. – Поговорю я. Может не увезли ещё в город. Ничего не обещаю. За других, конечно, не ручаюсь, но что смогу, сделаю. Но впредь дай слово не устраивать больше подобных салютов.

– Зарекалась сорока не трещать на лету. Не люблю я обещать, – буркнул недовольно Толька. – Ладно. Хрен с вами. Пошли в дом. Какое там у вас ко мне дело? Это же надо обмозговать, покумекать.

Жил Козырев обычно.