Сказки

То не мои дела – сам Гандвик не пущщат его. Беломорье лютует, беснуется: требует взадь батожок волшебный. В нём дух живёт древний. Вроде Водяного, да только мощнее. Без него омелеют реки, вся земля двинская перекосится, не будет ни жизни, ни приладу.

– Так он у меня, батожок этот, с собой! – обрадовалась Засиверка и достала из кармана свою выручалочку. – Что, если вернуть его? Отпустят тогда Степашку?

Задули тут ветра, да полетели снега с небес, тьма-тьмущая спустилась на округу: сама полярная ночь в господство вошла.

– Та кто ж знат? Энто Гандвик решает, у него и вопрошать надобно, – просвистел вликан.

– А где же он, этот Гандвик? – в отчаяньи спросила Засиверка.

– Дак то Белое море само. Хошь – могу спровадить, мне оно не в упряжку. Всё равно таперча до рассвету не пущу тебя на дорогу-то людскую.

– Ладно, – вздохнула Засиверка.

Вдруг издалека донеслось уханье и эхом пролилось над елями. Вот звук совсем близко прокатился, захлопало что-то, вроде кто бельё выбивает.

Глянула Засиверка – рядом с ней приземлилась пёстро-серая неясыть и снова ухнула. Такая большая, загадкой окутанная, глазищи чёрные в саму душу глядят.

– Даю тебе спровожатого – эту быструю совушку Шушельгу. Вихрем домчит тебя до Двинского залива, а там и к Гандвику докличешься. Неча тебе шататься тут по лесу: волк бы не попал. Съесть не съест, а уж выпугат! Потому хватайся за крепкие лапы Шушельги – и прощевай!

– Прощайте! Спасибо, Варлахти! – улыбнулась Засиверка.

Шушельга хлопнула крыльями над головой девочки, подскочила и на мгновение повисла в воздухе. Засиверка не растерялась – схватила её за лапы, и они вдвоём взметнулись над студёным неподвижным лесом. Обернулась Засиверка, да только и увидела, как исчез мохнатый великан в расщелине, как в сундуке, а ель сомкнулась в себе.

Мрачен родной зимний город. В такую пору люди около печек сидят, байки друг другу сказывают. Кто-то и козули расписные печёт. Никто носа не кажет из дому. Скука, немогута, смертная тоска снаружи-то.

Для них, не для Засиверки. Не того она была покроя. Сейчас она поняла, как это прекрасно – наблюдать, быть вдали ото всего, от мирских дел и даже праздников. А ведь только недавно мечтала притулиться в какой-нибудь избушке, отойти от морозца.

Засиверка продолжаля любоваться томными пейзажами, раскачиваясь на лапах неясыти. Мимо текли посёлки и селения. Вон там, у гаражей, сбились собаки. Вот башня водонапорная из кирпича.