Марека (сборник)

Выжидает, когда родня рассмотрит ее непомерно выросшие ноги, дырку в носке, подло вылезающую вместе с пальцем из босоножки, ее новую, сделанную специально к Москве прическу каре, которая неожиданно подчеркнула тяжесть и черноту волос, еще больше удлинила худую шею и резче обозначила фамильный нос.

«Я тоже похожа на грача», – подумала про себя Марека в парикмахерской.

– Здрасьте всем! Не опоздали? Поезд у нас задержался. Принимайте ваше… – Конец куда-то замялся. Нет, не отродье. И не сокровище. Непонятно что, и это обидно.

Мама в этой компании совсем чужая. Невысокая, коренастая, светловолосая и бледноглазая, с широкими веснушчатыми скулами и мальчишеской стрижкой. Когда волнуется, от макушки до кончиков пальцев заливается горячей краснотой и начинает сильно окать. – А Саша-то здесь? Не вижу что-то…

– Он сейчас выйдет.

Марека знает, что мама ждет от нее каких-нибудь слов, но в игру не включается. «У него живот прихватило со страху. Не любит он этих встреч. А для них я по-прежнему музейный экспонат».

– Я очень тороплюсь сейчас, тоже ведь опаздываю. – Ольга всё подталкивает дочь вперед, в самый центр образовавшегося круга, пытается за ее спиной незаметно скрыться. – Приеду за Марекой через три дня, там и поговорим. Вещи в сумке. – Сумка рухнула прямо на ногу и закрыла наконец ужасную дырку в носке. – Сейчас не могу ждать. Шурику от меня привет. Держись, будь умницей, – это совсем тихо, в ухо Мареки. С тем же животным звуком лифт унес теплую надежную маму вниз. Представления не получилось.

Зрители стали расходиться.

– Как на Сашу похожа!

– На Лёву она похожа еще больше. Помнишь, когда он был молодым, тоже был такой же смешной, худой и длинноногий.

– Ничего удивительного – дед все-таки. Подрастет девочка, оформится, еще, глядишь, красавицей будет.

– Чтобы из этого утёнка настоящего лебедя сделать, ужас сколько сил приложить надо. Она ведь и не говорит почти, слова не дождешься. Ни поздороваться, ни улыбнуться. – Тетки Сима с Ханой в комнате как бы шепотом разговаривают.

В этом тоже нет ничего нового.

– Привет, Маш. Чего в коридоре стоишь? У-у, какая длинная стала! – Это папа Саша незаметно из уборной вышел. В эти московские дни Марека будет Машей, Марией или Мирьям. Она растет, а он не меняется, такой же мальчишка. Худой, жилистый, насмешливая улыбка словно приклеена к лицу, взгляд вызывающий, дерзкий, умный высокий лоб, а волосы по-городскому собраны сзади резинкой в тугой хвост. Сейчас ему тридцать.