Избранные стихотворения. Том I

Из уст твоих скользят невнятно

И непрерывно звуки слов.

Значенье их мне не понятно,

Но слышен в них трагедий зов.

Ты вся – как после урагана —

Истрепана, бледна, седа;

Шипы не чуя под ногами,

Бредешь по саду… Но куда?

Нигде уже не сыщешь следа

Того, кого не принял сад,

Кто воплощал весну и лето,

И листопад, и снегопад.

Но ты бредешь, бредешь по саду,

Бредешь, не ведая тропы,

По листопаду, по снегопаду,

Впиваясь пятками в шипы.

И память падает в объятья

Видений смутных вновь и вновь;

И не кончаются проклятья,

Как не кончается любовь…

«Когда идешь сквозь ночь к стихам…»

Когда идешь сквозь ночь к стихам

И не встречаешь нужной рифмы,

Ты вспомни предков наших мифы

Иль обратись к своим грехам.

Проделай это и поймешь,

В чем сила пращуров далеких,

И как грехи диктуют строки,

Мечтой исполненные сплошь.

Все остальное – жалкий труд,

Не раз повторенные муки:

Хоть и легки чужие звуки,

Но разгуляться не дадут!

К МУЗЕ

Прошла перестройка под визг бюрократов,

Остались у власти неведомо кто:

Не то коммунисты, не то демократы,

Но жизнь человека, как прежде, ничто.

Раздроблены судьбы, как тело Союза —

И бойни, и войны на каждом шагу.

Смотри же, смотри, о несчастная Муза,

На то, что принять никогда не смогу!

Смотри, как народом лжецы и подонки

Играют во имя своих животов,

Как зло попирается память потомков,

Как плюнуть в родителей каждый готов;

Смотри, как бесчинствуют власть предержащие;

Увидь и запомни царей и царьков —

Глаза воровские и руки дрожащие, —

И их прокляни ты на веки веков!

И суд учини беспощадный, но правый

Над тем, кто хотел, но не смог обновить

«Империю зла», и кто «левых» и правых»

Напрасно пытался в себе воплотить.

Людей охватила великая порча —

Беспомощен пряник без мощи кнута.

Ты что это, Муза, гримасу мне корчишь?

Я против насилья, но жизнь-то не та…

«А жизнь проходит, жизнь проходит…»

А жизнь проходит, жизнь проходит,

И каждый год нас вглубь уводит

Природы строгой каземата,

Откуда нет уже возврата.

А мы с тобой так и не вняли

Тому, как пишутся скрижали

Времен и судеб скоротечных,

Всегда живых для истин вечных.

Осталось нам совсем немного.