Жизни и судьбы

– Ой, – испуганно взглянула на нее Мария, – если узнает Петр, что будет! Ведь он с самого начала был против крещения.

– А зачем ему знать? – сказала мать. – Мы ему не скажем. Он об этом никогда и не узнает. Пусть это будет нашей маленькой тайной, ведь ты же не проговоришься, я думаю?

Мария глянула на свекровь:

– Никогда, даже под самой тяжелой пыткой, – и они обе рассмеялись.

– Не будем откладывать, – сказала свекровь, – пока его нет, и окрестим Мюдочку. Собирайся и собирай ребенка. На-ка вот рубашечку, – она развернула принесенный сверток и достала белоснежную батистовую рубашечку, отороченную по подолу, рукавчикам и горловинке прекрасными кружевами ручной работы.

– В этой рубашечке, – сказала она, – крестили Петра. Надень ее на внученьку, дай бог, принесет она ей и здоровье, и счастье.

В этот же день дочка Марии и Петра была крещена, как раба божия Людмила, так как, в православии не было имени, каким назвал Пётр свою дочь.

Мать Петра

Глава 8

Получение письма от Петра

Прошла неделя с отъезда Петра.

Мария каждый день заглядывала в почтовый ящик, но он был пуст, долгожданного письма от Петра в нем не было. Но она надеялась и ждала.

В этот солнечный мартовский денек, собираясь с дочкой на прогулку – свекровь предупредила заранее, что в среду не сможет прийти, – Мария услышала легкий стук в дверь. Она подумала, что это свекровь. «Пришла всё-таки», – радостно пронеслось в голове.

– Мама, открыто, заходи! Но это была не свекровь.

В проеме открывшейся двери освещенная ярким сиянием солнца стояла улыбающаяся хозяйка дома Дарья Михайловна. В руках ее, спрятанных за спиной, угадывался и предательски выдавал себя, выглядывавшим белым кончиком конверта, приготовленный сюрприз.

– Кому-то надобно сплясать, чтоб получить желаемое, – загадочно улыбаясь проговорила Дарья Михайловна. – Конверт мгновенно выпорхнул из-за ее спины и, словно белая птица, взлетел над ее головой и затрепыхался в руке, дразня и требуя выкупа.

У Марии радостно забилось сердце! Она, сделав несколько танцевальных притопов, приблизилась к Дарье Михайловне, подпрыгнула и выхватила поднятый над головой конверт, поцеловав хозяйку квартиры в щечку.

Ей хотелось сразу открыть и прочитать письмо, но она остановила себя: «Не сейчас. Прочту на улице, – решительно сказала она себе. – Дочка уже укутанная в одеяло, может вспотеть».

День был необыкновенно солнечным.