Мемуаризмы

У меня медовый месяц

И уже не первый раз!

И это, представьте, во времена, когда в тренде была крепкая семья! Галя, как следует из стихотворения, на семейные ценности плевать хотела. Её – истинного поэта – больше интересовал энергетик, способствующий полету эротической поэзии.

Во Владивостоке Слава с Борисом виделись крайне редко, а в Подмосковье столкнулись нос к носу. Встретились, повеселились, в полночь разошлись по квартирам. В пол седьмого утра Бориса разбудил тревожный звонок в дверь. В дверях стояла Галя.

– Славка в душе, а мне не пишется. В голове пусто, строчки не выдавить, – сказала она и протянула Борису распечатанную бутылку водки. – Пусть постоит у тебя. А я утром забегу, глотну соточку, чтобы мозги разморозились.

– Хорошо.

Борис отнес бутылку в холодильник и завалился спать – до завтрака оставалось еще два с лишним часа. Но поспать не удалось. В семь снова раздался тревожный звонок. В дверях стоял Слава с початой бутылкой водки.

– Спрячь! – Он отдал бутылку Борису. – Пытался писать – не получается.

Я утром, пока Галя в душе, заскочу, выдашь мне сто пятьдесят. Вдруг поможет.

С того дня Слава и Галя по очереди будили Бориса. А затем они, влюбленные и веселые, шли по аллее на завтрак и громко пели. Из их ртов вырывал пар, разящий алкоголем, что вызывало у семейных обитателей Малеевки вполне объяснимую зависть.

Больше писать утром стихи они не пытались. Как говорится, с утра выпил – целый день свободен.

Проблемы подросткового возраста

Память уносит героя в прошлое беспорядочно.

Только что он вспоминал семинар, и вдруг выплыла дата 15 июня 1958 года, поворотный день в судьбе Бори Хмельницкого. В тот день в школе подвели итоги за восьмой класс, и Боря обнаружил в своем табеле шесть двоек по шести основным предметам. И приписку: «Оставлен на второй год». Боря был к такому вердикту готов, но нервничал: впереди маячило объяснение с родителями. Результат объяснения мог оказаться для второгодника болезненно огорчительным.

Вечером вся семья Бори собралась на совет у круглого стола.

В центре стола лежал злополучный табель.

Отец Бори служил товароведом на Одесской базе Укркультторга, мать работала в отделе кадров Управления Жилищно-коммунальным хозяйством, и оба, в отличие от бабушки, были страстными сторонниками образования. А тут такой облом.

В комнате висела напряженная тишина. Мать смотрела на табель взглядом удава, повстречавшего кролика, отец нервно курил возле окна и старался на табель не смотреть.