Взлёт без посадки

А вообще, у меня болит голова от их кряхтения, отсутствия слуха и готовности лечь под любого из нас.

Я слушала весь этот «тонкий» и «жантильный» разговор с балкона театра. Акустика в нём была прекрасная. Вдруг я увидела спиной, даже почувствовала, как шелохнулась штора. Испугалась, что меня сейчас погонят. Когда обернулась, то увидела фигуру официантки Иры. Неужели разговор в кафе Бабушки, Двинского и Протасова зацепил её. Но здесь другая команда продюсеров, и манеры, и стиль, и требования другие. Ей, скорее всего, не светит ничего.

Официантка из элитного кафе Ирина Голубева в конкурсе не участвовала. У неё как раз был перерыв, и она, поддавшись уговорам Протасова, пошла, посмотреть на давку талантов. Глаза её, взрослые, и честно говоря, не очень добрые, следили за тем, как двигалась очередь, как выходили зарёванные конкурсантки. Становиться в очередь, она явно не хотела. На прощанье скользнула взглядом по забору с правилами конкурса: «… справка об окончании… три фотографии в полный рост, одна в купальном костюме».

– И одно без купального костюма. Потрясающая перспектива, – зло сказала себе Голубева.

Я смотрела на неё и думала о том, что ей, как мало кому, хочется быть не в хоре, а солисткой, но давать продюсеру не желательно. Но как обвести вокруг пальца, было написано на её бесцветной мордашке.

Лялька, ты, где бегаешь? – накинулась на меня Зяка. Там в режиссёрской комнате Садом и Гамора. Нужно их охладить. Беги в буфет за водой, чаем, кофе и побольше сладкого. Может, угомонятся.

Что могло так разбередить сердца прожжённых спецов и профессионалов?

Вслед за мной дверь в «режиссёрской» распахнулась, и в неё стремительно вошёл Ведущий – Константин Бортнев.

Прочитал в ответ-«Я имею несчастье быть человеком публичным, и знаете, это хуже, чем быть публичной женщиной». – Пушкин, – продекламировал Бортнев.

– «Восстал он против мнений света, и вот назначен аудит….» – продолжил Ваня. – Тут руководство программой скреблось и умоляло посетить.

– Маковская звонила, ей надо снять тебя в Каннах, – прочитала Зяка в своём блокноте.

– Но я ж в Москве, мне некогда туда, – пожал плечами Бортнев.

– Да она тебя здесь и снимет, она всех снимает здесь, кадку с бамбуком ставит сзади. И ещё тебе отец звонил, – Зяка сняла с шеи Костин мобильник и вручила ему.

– Что он сказал?

– Ничего не сказал, просто звонил и спрашивал тебя, – недовольно проворчала Зяка.

– Пойду, пройдусь, есть идея.