Русский – среди евреев, еврей – среди русских

– Разве сегодня Троица? – спросила бабушка.

– А как будто вы не знаете? – ответила вопросом на вопрос Софья Борисовна и продолжала, – Не поверю, чтобы Александра Константиновна, ваша любимая соседка, не отмечала этот святой праздник.

– Почему же, у Александры Константиновны, действительно, сегодня гости, но приехали ли они отмечать Троицу или просто навестить свою родственницу – об этом они мне не докладывали.

– Ладно, ладно, – поспешила согласиться Софья Борисовна. Я просто хотела посочувствовать.

Согласитесь, не очень ведь приятно присутствовать, даже будучи за стенкой, на празднике Святой Троицы.

– Поверьте, дорогая Софья Борисовна, меня не раздражают никакие христианские праздники, – парировала бабушка и после небольшой паузы продолжала, – правда, я не хотела бы быть похоронена на кладбище среди крестов. Я не брезгую, просто мне неприятны кресты, а иногда даже кажется, что я боюсь их. Бояться чего-то после смерти – просто абсурдно. Скорее, во мне живёт память наших предков, и мне непонятно, как это евангелисты, будучи евреями, из креста, на котором римляне распинали евреев, вдруг сотворить символ воскрешения новой жизни.

Впрочем, это очень по-еврейски: из минуса сделать плюс или наоборот, так что и не поймёшь – всё началось с плюса или с минуса.

Софью Борисовну нисколько не интересовали рассуждения моего бабочка о евреях и крестах, а тем более о плюсах и минусах. Ей не терпелось рассказать о письме, найденном в посылке, которую она получила от сестры из Америки.

Чтобы скрыть от меня содержание письма, она перешла на идиш с небольшим вкраплением русских слов.

Сама бабушкина приятельница была мне абсолютно безразлична, но шоколадка и упомянутое письмо явно заслуживали внимания. Я стал прислушиваться. Кое-что о далёком прошлом Софьи Борисовны я уже знал из прежних рассказов бабушки. Поэтому проскакивавшие русские слова плюс знание немногих еврейских слов оказалось вполне достаточным, чтобы я смог уловить суть.

Софья Борисовна, как и её сестра, в девичестве оказались вовлеченными в революционную деятельность местечковой еврейской организации. При её содействии сестры вышли замуж за богатых молодых еврейских парней, которые, будучи двоюродными братьями, являлись единственными владельцами весьма успешного мануфактурного бизнеса. Организация надеялась тем или иным способом с помощью сестёр воспользоваться этим богатством.