Рататуй из разных слов

И кто-то, сгоряча рамсы попутав,

Был остановлен праведным пером,

И вспоминал в последнюю минуту

Забытый страх да милый отчий дом.

Кого-то эта участь миновала,

И он вошел паломником в кичман

Владимирского строгого централа

Иль просто по этапу в Сусуман.

А те, кого по краю злая доля

Походкой праздной тихо обошла,

За теплым пивом в очереди стоя,

От жизни не хотели ни рожна.

У магазина, словно у колодца,

Аполитично терся пьяный люд,

И было много мата и эмоций,

Когда вино не в тот стакан нальют.

Потом трезветь учились постепенно,

Закатывая мысли в словеса,

Куликали о жизни нашей бренной,

Прищуривая пафосно глаза.

Самих себя надеждами дурили,

Пытаясь влезть с земли на небеса,

И многим это было бы по силе,

Но небеса стекали по усам.

Социализм чеканил наши души,

Запретный плод мы метили плевком,

Гордясь своей шестою частью суши,

Крестящейся серпом и молотком.

Такое было время золотое,

У всех синицы гадили в руках

Не потому, что млели от застоя,

А потому что сытость дула птах.

Но ведь синица – это же не птица,

И каждому хотелось в журавля

Удачливо и весело вцепиться

На всесоюзной паперти Кремля.

Переполняя чаянья народа,

Помазанники чьи-то принялись

Устраивать в Отечестве погоду,

Меняя кардинально нашу жизнь.

Все ленинские догмы – на помойку,

А Сталиным начнут пугать детей,

Закапывая базис под надстройку,

Набравшуюся западных идей.

Всех журавлей по-тихому поделят,

И узаконив важные дела,

На Ибицу и Фиджи с Коктебеля

Перенаправят сытые тела.

И где-то там у западной босоты,

Оплачивая дачу и пленэр,

Взгрустнут порою о партийных льготах,

Которые давал СССР.

Как говорится, все живем под богом,

И большинство не поняло пока,

Куда шагают по кривым дорогам,

Рассчитывая лишь на дурака.

Не надо слов, куплетов, резолюций.

Мы все дрожим, как зуб в больной десне,

От громких революций и поллюций,

Неслышно совершившихся во сне.

Россия – мать. Она вас не оставит.

Всем даст в конце заслуженный приют.

А ангелы утешат и направят,

И гроб гвоздями толстыми забьют.

* * *

Снова осень, лист ложится.

Лает шавка у ворот.

И ободранная птица

Мусор суетно клюет.

За деревней нивы голы.

Потемнели облака.

Только слышен крик веселый

Подпитого мужика.