Инициация. Повесть

– А что сестра, в город говорят собралась?

– Ну да, скорей бы уже. Надоела до изжоги, мочи нет. Отец сказал, что как она уедет, то я ее комнату займу. А то, сколько можно с бабкой в одной каморке ютиться, ворчит старая постоянно, жить нормально не дает, – ясно, ну ты уж потерпи малёхо. Ах да, вот еще что, я ей журнал обещал дать посмотреть, передашь?

– Чё не передать то, давай так передам.

Костя, делая вид, что никуда не торопится, зашел обратно в подъезд. Дверь хлопнула, он быстро поднялся на второй этаж.

Дома оглядевшись он увидел на стуле теткину почтовую сумку, самой ее дома не было, видимо она опять зашла к соседке. Костя порывшись в сумке, среди прочего достал кипу журналов и отобрав самый красочный, посвященный моде отложил в сторону. Далее он взял сложенный вдвое лист со стихами, посвящёнными Оксане, и вложил его в журнал. Журнал положил в файл, файл в пакет, который передал Борьке со словами.

– Отдай лично в руки, ну и постарайся, чтоб никто не видел. А если велосипед сломается, то говори, я всегда помогу.

Перед ужином тетка послала Костю в сарай за солеными огурцами. Свернув со двора, Костя услышал смех. За углом на скамейке сидели несколько парней с ними были и девушки. Костя подошел ближе, они его не замечали. Среди прочих он увидел Оксану. Она сидела на коленях у Кирилла, держа в руках знакомый лист. Парни от души гоготали, а Ольга продолжала читать знакомые строки. Костя почувствовал, как кровь прилила к лицу, не помня себя, он подскочил к Ольге и выхватил из рук лист.

– Ты, ты… – прохрипел он, не узнавая свой голос.

– Что «ты» – передразнил Кирилл, вставая со скамейки, – это чё, типа предъява что ли? Или тебе не нравится, как пацаны прикалываются? Аа, Пушкин? – с этими словами Кирилл толкнул Костю в грудь. Костя довольно далеко отлетел, но устоял на ногах. Компания засмеялась. Оксана глядела на Костю и виновато улыбалась. Костя медленно повернулся и побрел прочь. Он шел, а ноги заплетались, они были ватными как у пьяного.

Он шел прочь от веселой компании и от девушки, которую когда-то любил.

Костя был худощавым парнем восемнадцати лет. В армию его не взяли по близорукости. Очки и слегка прыщавое лицо не выделяли его из рядов сверстников. Девушки не останавливали на нем восхищенных взоров, поскольку одевался он бедно и практически был сиротой. Мать бросила их с отцом пять лет назад. Она уехала в Краснодарский край с Саидом, ее новым гражданским мужем.