Интермеццо

Твоё поколение не знает, что такое электричество в доме, не то что «всемирная сеть».

Он тяжело вздыхает и бредёт на улицу, осматривать, целы ли амбарные замки на сарае, где хранится «наше всё».

«Наше всё» – это аккуратно расставленные и тщательно смазанные оружейной смазкой стволы, висящие на стене нашего сарая, и стенд с пистолетами и револьверами. Мы считаемся зажиточной семьёй, у нас много оружия.

Ради этих самых стволов родители мои вкалывают день и ночь за колючей проволокой.

Дед говорил, что когда в домах было электричество, жизнь была совсем другой.

В домах посёлка горел свет, работали какие-то умные машины – стирали, собирали пыль, готовили.

Мне трудно поверить, что правительство могло разрешить такую бездумную трату энергии. И откуда же тогда брать эту самую энергию, если вся она должна идти на вооружение?

– Когда я был молодым, – дед вернулся с обхода, – наша страна вооружалась против других стран, чтобы быть готовой к любой военной провокации. Было много оружия: наземного, подземного, надводного и подводного.

Большая часть финансов государства уходила на это.

Я не совсем понимал, что такое государственные финансы и финансы вообще:

– А что такое финансы?

– Ну, как тебе объяснить? Финансы – это денежные запасы, которыми можно покрывать затраты производства, платить зарплаты. Ах, боже ж ты мой, ты же не знаешь, что такое зарплаты! – дед плюнул с досадой на грязный пол нашего жилища.

Дед был неправ – про финансы, деньги и зарплаты я читал в одной из немногих книг, сохранившихся на нашем чердаке со времён молодости деда.

По этим книгам я и учился читать. Немногие в наше время умеют читать.

Зато считать стволы умеют все:

– У нас триста двадцать стволов! – гордо кричит пацан с нашей улицы, когда ребятня выбегает на улицу в летний день.

– Ствол стволу рознь, – солидно заявляет крепыш, сын мастера оружейного завода, – У нас дома есть пушка с ручным управлением – отцу выдали за многолетнюю безупречную службу.

Все смущённо замолкают. Пушки у нас нет.

Мои родители вкалывают день и ночь, но в конце месяца приносят в дом только по одной единице огнестрельного оружия и немного съестного, что им выдают за колючей проволокой: крупы, макароны, сгущёнка. Это всё из бессрочных военных запасов, которые были «расконсервированы» пару лет назад.

Ещё у нас есть небольшой огород, где мы с дедом выращиваем картошку и лук. Вот эти съестные запасы да оружейный сарай – это и есть «наше всё». А как же иначе? Все так живут.