Лемма о невозможности

Но поздно, —

Не слезы, а небо в потеках, —

Но поздно, —

Не сердце, а хлопает дверью, —

Но поздно, —

Мой голос растащен в скворешни, —

Но поздно —

Теперь я навеки с тобой.

«Песочные часы цветов в кувшине…»

* * *

Песочные часы цветов в кувшине,

До свиста тесной, удлиненной вазе,

Засада сарацинская в теснине,

Где время тщетно в рог трубит безглазый.

И вечером Господнюю сметану

Пролил пастух, играя на сопелке,

И где-то стрелочник, уснувший слишком рано,

Встает во сне, чтоб передвинуть стрелку.

Уже пора любить и возвращаться

Под кров единственный, ничем не защищенный,

Из Назарета, Шклова или Шацка

Сметанною тропою потаенной.

Уже пора любить – кого захочешь

И, пальцами изображая розу,

Влагать в мои восторженные очи

Любви к другим бесценные курьезы.

«Такая связь, как между читателями японской лирики…»

* * *

Такая связь, как между читателями японской лирики —

Один скажет: “все яблони расцвели”, а другой:

“и я не рожден для счастья”, —

Или между какой-то страной, по которой калики брели,

И зовущим и тонущим небом в ненастьи.

Такая связь, что все последующие – только прием,

Копии для присутственных мест, клеймом оскорбленные мастера.

Такая, когда невозможно помыслить: “вдвоем”,

А только рассвет донимает анализом кластерным.

Что кажется сладостней смерти уснуть у тебя на груди,

И некуда деть два кило красногрудой китайки,

И смутно и сладостно чувствовать: нет ничего впереди,

А только дуэты синиц, да еще воробьиные стайки.

Единорог

Вдоль нильских берегов бегущий неустанно

От водопадов глаз до устья в камышах,

О нежный друг того, кто приручил желанья

Пустынные мои, чей солнцем торс пропах.

Вдоль низких берегов бегущий осторожно,

Потупившись, гордясь, чуть замедляя бег,

Пришедший рассказать о том, что невозможно

Помыслить на пути иных прекрасных рек.

Вдоль каменистых круч бегущий безутешно,

Вдоль грешных снов моих, сам поневоле грешный.

Бессонный, что зарю встречающий судьбу,

С восьмиконечною чужой звездой во лбу.

«Ни заботы, ни тоски…»

Ни заботы, ни тоски.

Видно, больше не близки.

Только утром пустота,

Только в полдень суета.

Только ночью – вдруг: – Не спишь?.. —

Ах да, это ветер с крыш,

Или над волнами – Дух,

Или губы мои – вслух.