Лемма о невозможности

«Когда зима спускается во ад…»

* * *

Когда зима спускается во ад —

Ручьями, каплями, сосульками и пеньем

Прогорклым воробьев, и хрипом стад

Вороньих, и провалом средостенья

Из мокрых глин, – и задержать мороз

Не в силах подступающий к березам

Страстям враждебный авитаминоз,

И след собачий в желтизне мимозам

Не уступает, и засеки верб

На всех дорогах выставляют агнцев —

Упрямый знак, ребяческий свой герб,

И ждут лучей как знатных иностранцев, —

Тогда по циферблату зимних дум

Вдруг пробегает тень, смешав контрасты,

Немеет память и слабеет ум, —

Лишь петел сердится горластый.

Лишь петел сердится: он душу сторожит

И насовсем не отпускает —

Сердито хохлится и тоненько брюзжит

И крылья по земле таскает,

И хочет показать, что не всерьез,

Сойдя под стук кочующей капели,

Теперь пришел разымчивый Христос,

Двоих не оставляющий в постели.

И – “близкий” прозвучало наугад,

Хотя душа твердила – “ближний”…

Ты видишь, Господи: я сам себе не рад,

Между Тобой и ею – лишний.

«Стеклянные сады Семирамиды…»

* * *

Стеклянные сады Семирамиды,

Пруды, каскады, камфора, железо

И помазка торжественные виды

На tour-de-force под звуки полонеза,

И бритовки припрятанные (тщетно),

Шампуни и купальные ермолки,

Фрагменты света на местах заметных

И зеркала действительность в осколках.

И зеркала действительность иная,

Где создан смысл подвижкой нарочитой,

Где все свои, но всё теснится с краю

В сверканьи кафеля многоочитом.

И зеркала вся истина в обмолвках

Богатством назывных распространенных

Соперничает с луком и перловкой,

С восьмым “простите” не в меня влюбленных.

Sibi, Amato, или Почти по Маяковскому

Ты обознаешься, конечно,

Беря с Иакова пример.

Сухой расчет в делах сердечных

Верней, чем ход небесных сфер.

Всё рассчитаешь до копейки,

Чтоб промахнуться мимо уст,

И, с багажа содрав наклейки,

Вернешься лёгок, нищ и пуст.

Вовек не разжимать объятий,

Не верить в глупое «вдвоем»

И разводить ночами слякоть,

Даже не думая о нём.

Вовек не разжимать объятий,

Не верить в гулкое «с тобой»,

Не знать ни справок, ни печатей.

Как в банкомате – вразнобой.

Пусть о тебе миндаль печется,

Кузнечик продает добро,

И плачет, плачет, как сорвется,

И бьется гулкое ведро.