Сборник рассказов

Иоанн ласково погладил паренька по голове.

– И голова золотая и душа – не это ли благословение Божье?

3

Лето пролетело одним днём. Штакетник и крыша блестели своей новизной. Серёжка наколол на зиму дров и даже побелил избу. Каждый день он ходил в церковь и помогал Иоанну. Деревенские девушки сначала атаковали паренька, меняя наряды и прогуливаясь мимо избы бабы Марфы, но вскоре поняли, что сердце Сергея никогда не дрогнет от девичьих глаз. Сельчане тянулись к пареньку. Добрый, улыбчивый Серёжка рад был каждому: кому подсобить, кому подсказать, а кого словом добрым утешить.

Баба Марфа светилась от счастья, видя, как уважают её внука.

– Хорошая тебе, Иоанн, смена растёт, – говаривала Любушка.

– Хорошая. Да вот только не отдаст его мать священнослужителем, – вздыхал батюшка.

В конце августа за Сергеем приехали родители, привезли большое количество припасов на зиму, подарки и денег матери. Мария Ивановна в очередной раз стала уговаривать мать переехать к ним.

– Квартира большая, удобная, врачи, если что, рядом.

Да и сколько можно одной?

– Да не одна я, не одна, – поправляя новый халатик, отвечала Марфа Васильевна.

Марфа Васильевна, улучив момент, когда Максим Петрович с Сергеем пошли на речку порыбачить, решила поговорить с дочерью.

– Дочка, не гневи ты Бога. Ну надумает Серёня быть священником – знать, судьба такая.

– Мама, и ты туда же! – Дочь в сердцах кинула на стол тряпку. – Ну какой священник? Да всё эту дурь наш батюшка ему в голову втемяшил.

Влюбится – и куда что денется!

– А если не денется? – Марфа Васильевна строго смотрела на дочь.

– Всё! Разговор окончен! Мы не дадим ему жизнь свою ломать! – сорвалось у Марии Ивановны, но сразу опомнившись, она бросилась к матери. – Мамочка, ты прости. Один он у меня. Ну пусть он живёт, как все люди. Я внуков хочу. Понимаешь?

– Смотри, дочь, не перестарайся… – вздохнула баба Марфа.

Расставание было трудным. Утро выдалось дождливым, казалось, что даже сама природа не рада этому расставанию.

Баба Марфа то и дело вытирала платком слёзы, дочь Мария, целуя мать, плакала. Один Серёжка стоял у калитки, опустив голову. О чём он думал в ту минуту – знал только он и Господь. Давече он допоздна засиделся в церкви, наедине со своими мыслями, не имея ни сил, ни желания покинуть святую обитель.

– На всё воля Божья, – перекрестив паренька на прощание, сказал отец Иоанн.

4

Одиннадцатый класс. После лютой зимы наступила оттепель.