Витька-"придурок" и другие рассказы

И как вэтих нитях не путаются работающие в сарае девчушки! Если бы не их детские разговоры, то, глядя на них, можно было подумать, что в полутьме орудуют инопланетяне.

– Валя, ты все время меня толкаешь, – жалуется самая маленькая .

– А ты отходи в сторону, когда я «груженная» – отвечает дылда.

– Ой, девчонки, а сегодня в клубе «Фантомаса» показывают.

– Так нас же на вечерний сеанс не пускают.

– Ну и что: как журнал кончится, так боковые двери откроют, духота ведь в зале. Мы и пролезем в темноте.

Правда, с каждой тысячью девчонки удаляются вглубь сарая, и их голоса превращаются в «щебетанье».

После смены Васька пошел к себе на Лысановку, а я – в центр. Впереди стайкой шли девчушки из сарая. Самая длинноногая «уперла»уже на сотню метров вперед, остальные вытянулись в цепочку, как гусята, выстроились по росту, точнее – по длине ног, детских еще ножонок. Одетые в завернутые до колен трико, в клетчатых рубашках, стройные,как тростинки, без бугорков еще на груди. На головах – косынки, а в ручонках – большущие брезентовые рукавицы, все в опилках и глине.

Вот и вся их спецодежда.

«И как таких малышек оформили на работу?» – подумал, глядя на эту«стайку». Но эти мои мысли перебили позывы желудка. От ночной «хвори» не осталось и следа.

«Ну, вот, приду домой, наемся борща и посплю пару часиков. А вечером снова на танцы. Надо только Надьку попросить, чтобы брюки погладила, она безотказная. А бражку точно не буду пить, лучше перед танцами выпить на троих «огнетушитель». С него точно не развезет, как вчера!»

«И поезд улетит в сиреневую даль!» (Заварзины)

В Чупу я приехал поездом вместе с моим «хорошим начальником»Андреем, или Дрюней, как его за глаза называл Вовка Лапаев, а, попросту –Лапай, другой наш попутчик.

До мыса Картеш, где располагалась Беломорская биологическая станция, от причала по чупинской губе нас должно было доставить судно «Профессор Владимир Кузнецов». Губой в тех морях называют маленький залив, что-то вроде норвежских фиордов. Может быть, и не только на Беломорье, а везде на северах.

Дрюня, наш формальный начальник, был тогда «в завязке», и треп Лапая, который как раз накануне «расшился», «насытился» в дороге и болтал без умолку, его сильно раздражал. Действительно, Лапай по десять раз на дню повторял, как заезженная пластинка, одни и те же фразы.

– Приедем в Чупу, завалим в шушарку (так Лапай называл столовую), поедим борщочка! Да под водочку!

– Да заткнись ты, придурок, достал уже.