Коромысла и толкунчики. До этого были «Я и зелёные стрекозы»

Я долго смотрел на неё, с тем свинцовым спокойствием, с которым много лет назад, читал в комнате охраны «Сто лет одиночества», а ректорская шелупонь спрашивала моих приятелей:

– Чем Вы его накачали?

В тот день мы пили Масандровский портвейн, сегодня был испит спирт, результат оказался един, – в молчании я встал с колен, поднял канистру и гордо продолжил свой путь.

Физиологические желудочные массы, под действием мороза, стали похоже на мороженное крем-брюле, и по цвету, и по консистенции.

В руках охранника щелкнула рация:

– Первый я шестой! Первый я шестой тире Бе! – услышал я за спиной – Что мне предпринять! Первый! Я шестой тире Бе, что предпринять? Здесь живой человек!

Охранник говорил тем музыкальным, грустным, нервным голосом, который присущ потомственным универсантам. Кстати, один мой бывший собутыльник, аспирант Исторического факультета, теперь тоже работает в «Охране» впускает и выпускает с территории Университета ректорские лимузины.

– Что мне предпринять? Что мне предпринять? – продолжал вопрошать, охранник.

Есть много вариантов морально уколоть этого субтильного человека, наделённого властью. Конечно это подло, но другого способа показать своё превосходство у меня не было. Что бы сосредоточится я остановился, и уже был готов поглумиться над этим честным служащим, но мой взор привлёк купол Исаакиевского собора.

– Кто сравнивает этот купол с женской грудью? – мелькнуло у меня в голове – не похож же.

Когда я снова сконцентрировался на охраннике он уже исчез. Других признаков обитаемости Ректорского флигеля и здания Двенадцати коллегий не было. Спали даже лампочки в кабинетах. Мне ничего не оставалось как продолжить свой путь, моё жильё находилось в пятнадцати минутах ходьбы, в закоулках Васильевского острова.

Менделеевская линия и Волховский переулок, несмотря на все старания государственных чиновников, отвечающие за досуг деятельной молодёжи, так и не обзавелась модным, известным на весь Питер заведением. Безликие кальянные и креативные пространства, словно оранжевые пятнистые вспышки, на фоне серых стен, возникают и через два-три года пропадают в вязком небытии банкротств и разочарований.