Клин пролетающих птиц

Она путешествовала почти с рождения.

Первый раз летела в полтора месяца: бабушка забрала её из Ленинграда.

И потом баба постоянно её куда-нибудь возила, так что она привыкла к поездам и самолётам.

Но этот раз не был обычным.

Она ехала не просто в новый город. А в новый дом и в новую жизнь.

А как же капризы по нужному поводу?

И – желание по вечерам обязательной сказки. А по утрам – такого варенья, какое хочется именно сегодня. Потому что иначе она не станет есть кашу.

А кто сделает ей «гуси-лебеди»?

Потому что так ей делали только дед с бабой.

Когда на асфальте после дождя оставались большие лужи, дед с бабой крепко брали внучку за руки.

Поднимали высоко, быстро проносили над лужей и приговаривали: «полетели-полетели»! Сколько луж – столько и «гусей-лебедей».

Правда, порой она канючила и без дождя.

Но тут уж дед с бабой поднимали её всего раза два-три.

И говорили: вот соберётся дождь – будут тебе и гуси, и лебеди.

Однажды, пролетев над лужей и приземлившись, она спросила, держась за ладони бабы и деда:

– А я сама смогу полететь?

– Сможешь. Только сначала вырасти, – ответил дед, загадочно улыбнувшись.

Она задумалась.

– А другие люди летают? – спросила она.

– Все летают. Многие улетают, когда взрослеют, – объяснил дед. – Другие, когда старые становятся, тоже улетают, только уже, понятно, в другие места.

– А в какие – другие? – навострила она уши: такого она ещё не слышала.

– Рано тебе об этом думать, – дед поймал укоризненный бабин взгляд и закончил разговор.

…Ночью она отчего-то проснулась.

Тихо полежала на нижней полке, но не могла уснуть. Они ехали втроём, четвёртое место пустовало.

Она хотела выйти в коридор. Но купе заперто, она не сумела бесшумно его открыть. Тогда кое-как отстегнула серую дерматиновую шторку. Шторка устремилась вверх, на середине окна застряла, но вскоре с шорохом опять поползла кверху.

Ритмично стучали колёса, поезд покачивался в такт, взрослые спали.

Она отодвинула подушку, встала коленями на диван и с неясным волнением приникла к окну, держась за лакированную раму и привинченный стол.

Снаружи гудели провода, мелькал чёрный лес. Проносились огни – бежали навстречу поезду, а, поравнявшись, внезапно освещали окно и всё купе, и тут же убегали в хвост.

Скорый поезд Самара-Москва на всех парах мчался вперёд. В ночь и неизвестность.