Клин пролетающих птиц

Только дед единственный выпил много водки, но относившийся к бабе с большим уважением отец невесты и ещё один родственник помоложе, оба пропустившие лишь по паре рюмочек, применили все свои дипломатические способности и сумели уговорить деда, чтобы тот отправился спать.

Внучка попозже прокралась в тесную комнатку, заставленную мебелью.

На высокой железной кровати, застланной чистым бельём в мелкий голубой цветочек, спал дед. Он что-то проговорил, внучка не поняла, что это во сне, подошла поближе.

Дед лежал на спине, глаза его были приоткрыты.

Испугавшись, сама не поняла чего, внучка побежала к бабе. Примчавшаяся баба, а вслед за ней и свояченица, сразу успокоились, увидев, что дед просто спит. А глаза приоткрыты, потому что выпил много. И велели внучке ему не мешать.

Потом они втроём – баба, дед и внучка – ездили в Саратов, на экскурсию.

В пути дед с бабой поссорились, потому что внучка канючила всю дорогу туда и вывела из себя обоих. Они даже не стали фотографироваться на площади, где собрались экскурсанты.

Внучке тоже было не до фотографа: слишком тепло одета, слепило солнце, хотелось пить.

Зато в Волгограде они втроём не поссорились ни разу.

Было солнечно, но не душно, внучку сильно впечатлила огромная «Родина-Мать». Дед молчаливо и задумчиво осмотрел монумент, перекинулся парой задушевных слов с незнакомыми фронтовиками в орденах и пошёл немного побродить один, пока баба присела отдохнуть с уставшей внучкой.

И потом все втроём с удовольствием сфотографировались.

В середине лета приехали папа с мачехой.

Баба уступила спальню – две сдвинутые вместе полутора-спальные кровати – зятю с новой женой. А сама с внучкой устроилась в проходном зале на диване.

Внучка отвыкла от отца и теперь стеснялась.

Встав по привычке рано, не знала, куда себя деть.

Во-первых, квартира стала сразу меньше – минус спальня.

Во-вторых, баба ей ни шуметь не давала, ни гулять не отпускала – как же, дорогие гости захотят увидеть её, а она во дворе коленки расшибает.

Вскоре мачеха выплыла из спальни, мелодично позвала её и усадила в середину.

Сама сидела рядом на кровати, модная, с чёрными волосами, обрамлявшими круглое лицо, в коротком стёганом розовом халатике, спрашивала, рассказывала что-то интересное. И мастерила из щедро выданного бабой разноцветного мулине, на выбор – почему-то чёрно-жёлтую куколку-человечка. На полу стояли тапочки без задников с узкими носами, из расшитого бисером малинового бархата.