Рассказы о Любви. К спорту

– Если вы помните, нас покинул и один из ваших товарищей, – повернулся к ним тренер.

– Угу. 1 из 13-ти. А у… – говоривший хмыкнул, – девочек – 3 из 6-ти.

– Тенденция налицо, – саркастически подхватил кто-то ещё из ребят поодаль.

Степаныч, выдержав паузу, заговорил снова.

– Парни, я хорошо вас понимаю. Но уже ничего не поделаешь.

Да, наша городская Федерация далеко не самая богатая.

Они сделали свой выбор.

А мы с вами – давайте не будем сейчас никого судить. Просто потому, что нам нужно подумать о себе.

И кроме того, – зачем вы обижаете хороших девчат?

Вот, Ксюша – она точно нас не бросит. И не только потому, что её дядя – очень заслуженный и очень уважаемый в спорте человек… Да и не только в спорте. Так ведь, Ксения? – серьёзно спросил Степаныч.

И все повернулись в её сторону.

Та от неожиданности и всеобщего внимания раскрыла рот, вытаращила глаза. Потом шмыгнула носом и густо покраснела.

– Да что Ксюша! Она ж детский сад, – добродушно пробасил кто-то из ребят.

– Какая разница, – ответил Степаныч. – Дело ведь не в этом! А в том… – он многозначительно помолчал. И вдруг сказал, уверенно и весело:

– А в том, что она наш человек. Правда?

Все рассмеялись.

Общее напряжение спало. И только Ксюша – ещё миг, и расплакалась бы от натянутых в струнку эмоций…

Но Степаныч уже отвлёк от неё всеобщее внимание – и повернулся к Ольге.

И снова заговорил – тоже серьёзно, но уже другим тоном.

Как со взрослым.

– Оля, я хочу поблагодарить тебя персонально. Ты лидер и нашей команды, и член юношеской сборной России – и там ты одна из лучших. Я знаю, что как раз тебя звали в первую очередь – выступать за другой регион. На очень хорошие условия – и сейчас, в плане стипендии, и для перспективы – там идеальные условия для подготовки…

Но ты отказалась, – подытожил он.

И тихо добавил, глядя ей в глаза:

– Спасибо тебе.

– Вот когда стану Олимпийской чемпионкой, тогда и будет спасибо. Но только —от меня. И вам, и тренеру моему, – как бы в шутку ответила она.

Но все продолжали на неё смотреть, и Степаныч тоже… словно ещё чего-то ждали.

И она добавила, без всякой рисовки, негромко и спокойно:

– Да предать-то можно. Только как потом людям в глаза смотреть. А главное – себе самой, в зеркале.

Собрание продолжалось.