Оглянувшись назад вдаль. На переломе

Вечером Павел принес охапку березовых веток, листья еще молодые, нежные хорошо пахли.

– Украшайте, – он кивнул жене и детям и аккуратно положил ветки на порог.

– Так завтра праздник, завтра и украсим, – возразила Арина, но наткнувшись на взгляд мужа согласилась, – сегодня вечером и украсим.

– Уснул, – сказала Елена,еле закачала, зубки режутся, плакал.

За руку она вела трехлетнюю девочку Лизу. Девочка  плакала.

– А ты чего, – строго спросила Арина и взяла дочку на руки, испуганно коснулась губами  лба ребенка,– Так она вся горит,– прошептала она Павлу.

Павел забрал из рук Арины дочь ,прижал осторожно к себе, сдвинул у нее со лба волосы. Девочка обмякла и стала задыхаться. Арина и Елена заголосили громко, ужас сковал и Павла. Отец бежал по деревне на руках с дочерью: «Хотя бы медичка не ушла, Господи, Господи»,– умолял он. Валентина была на месте, она поспешила  навстречу и приняла на руки девочку. Медичка испуганно взглянула на Павла и заплакала в голос.

– Вот и еще один год прошел,– сказала Арина глядя в маленькую проталинку в морозном окне.

– Сколько снега намело, небо очистилось, мороз крепчает, —приговаривала Арина, поглаживая уже большой живот. Павел лежал на печи, он тяжело кашлял, от горячих кирпичей ему было легче, казалось, что они вытягивают  простуду.

– Лена, сегодня тебе по воду идти.

– Сейчас поставим самовар, чай пить будем. Тебе с малиной, хочешь с медом? – кивнула Арина мужу. – Вон  медичка порошки занесла, пей.

Арина видела, как Елена пробирается по занесенной еще вчера  расчищенной Павлом дорожки, затопая в снегу по самые голенища  валенок:

– Как бы галоши не потеряла в сугробе, – заволновалась Арина, – ну и морозяка, – Арина передернула плечами.

– Тося, почитай-ка сказочку Васильку, да и мы послушаем,– Арина подала дочке уже зачитанную толстую книгу сказок. Павел поглядывал на жену и улыбался:

– Ну и заводная, сколько у нее сил на все.

– Ленке придется сходить по воду еще раз, а то и два, на  тебя надеяться пока нечего, – Арина знала, что все в доме прислушиваются к ее разговорам и не ослушиваются.