Жизнь продолжается

Словно почувствовав настроение девушки, Ядвига, прервав на полуслове очередную свою историю, хлопнула руками по столу и сказала:

– Ладно, пора тебе, а то твои друзья обыскались тебя.

– Да, пойду я. Спасибо за угощение и наставления! – Маша встала, с сожалением окинула взглядом оставшиеся на столе вкусности, подхватила свой рюкзак и направилась к двери.

– Постой! – окликнула ее Ядвига. Маша остановилась, обернулась, вопросительно глядя на хозяйку. Та продолжала: – Ты, деточка выкинь из головы все, что я тут тебе наговорила.

– Это вы про что? – Маша непонимающе подняла глаза.

– Да про мужчин, про кобелей этих, будь они неладны. На самом деле, куда нам без них? Без них – никуда. Никакого смысла в наших прелестях и достоинствах не будет без них. Так что надо компромиссы находить, точки, там, соприкосновения… ну, ты понимаешь. И еще… Ты не ставь на себе крест, по сторонам посмотри, может, и ходить далеко не надо, счастье-то рядом. – Ядвига помолчала, а потом, будто разозлившись на себя саму, проворчала, – Давай, двигай уже, что застыла, как кукла!

Маша повернулась было идти, но вдруг, неожиданно для себя, вернулась, обняла Ядвигу, прижалась щекой к ее плечу.

– Всё, ухожу, не беспокойся, – сказала Маша коту и открыла дверь.

– Ну что, спрыгнуть-то сможешь? – обеспокоилась Ядвига. – А то эту тупую курицу пока добудишься…

– Да не вопрос! Конечно, спрыгну! – бодро и уверенно заявила Маша.

– Ну, бывай! Смотри, не оступись…

Маша спрыгнула и, конечно, оступилась. Она упала навзничь и сильно ударилась головой о торчащую из земли корягу. Хотела подняться, но перед глазами всё поплыло. Последнее, что она видела прежде, чем отключиться – синее предвечернее небо в просвете между листвой и мощная куриная нога в непосредственной близости от своего лица.

– Маша, Маша, очнись, что с тобой? – кто-то тормошил девушку за плечо.

– Машка, ты жива! А я так переволновался! Мы все переволновались – голос Павлика дрожал от волнения.

– Нет, вы посмотрите! Мы тут чуть ли не весь лес прочесали, чуть ли вертолет не вызвали, а она дрыхнет себе под кустом и в ус не дует, – услышала Маша чей-то голос над головой.