Мой черный ангел. Лапы и хвосты

Живи, пока живется, – торопливо проворчал он, словно хотел от меня отмахнуться. Он всегда так делал, когда сказать придется о чем-то печальном или просто не приятном.

Конечно, он был прав, мой старый Домовой. Уж он-то пожил на этом свете не один человеческий век и все прекрасно знает. Хотя давным-давно – коты столько не живут, не покидал этого дома. Но ведь не обязательно везде бывать, чтобы узнать, какая она – жизнь. Для этого можно слушать рассказы других духов, которые бывают в разных местах и любят путешествовать.

Они расскажут тебе о том, чего ты не знаешь сам. И за столько веков много рассказов накопится.

Но пока мне хотелось только того, чтобы моя бабушка Лиза жила подольше и я успел из окна увидеть и зиму, и весну, и лето, и новую осень. Да и с Кешей расставаться мне тоже не хотелось. Хотя порой он был не очень добр, даже жесток, как вы сами успели заметить, но я с ним сжился давно, он меня учил жизни и рассказывал обо всем, что знал сам. Много интересного рассказывал, откуда бы я все это узнал?

Но дни были все короче – осень называлась поздней, и она теперь была совсем не такой красивой, как в самом начале, все темнее были тучи над головой, солнце почти совсем не появлялось, и весь мир погрузился в точку зеленую.

И все равно в комнате в кресле было тепло и уютно, и никаких бед с нами не должно было случиться. Я привык верить в лучшее, так было приятнее и проще жить на свете.

Глава 3 Домовой и первый снег

Какая же это была спокойная и счастливая жизнь, когда наступила та, первая зима, но тогда я этого не понимал, потому что мне не с чем было сравнить.

А ведь это самое главное, когда мы можем что-то и с чем-то сравнить, тогда и вспоминаешь, как все было прекрасно. Только это уже прошло и ушло навсегда.

Однажды я проснулся оттого, что в комнате стало совсем светло, а когда запрыгнул на окно, то заметил, что там был белый-белый снег. Такой белый, что я зажмурился, на него так трудно было смотреть.

Кеша мне рассказал, чем зима от осени отличается, и я его сразу узнал.

. Он был такой белый и такой легкий, и все кружился и кружился за окном, и падал в грязь, туда, где еще оставались последние листья.

Тогда я и не представлял, какой он холодный и мокрый, если на шерсть попадает. Это потом мне придется из-за него сильно страдать, а тогда все было прекрасно. Я любовался снегопадом в тепле и уюте, крутил головой так, что она даже закружилась. И со всех сторон на меня летел и летел снег.