Мой черный ангел. Лапы и хвосты

В полусне я почувствовал, что она снова меня фотографирует, но не стал даже глаза открывать. Так и проспал до самой полуночи, когда в доме все стихло.

Ночью, когда я проснулся и отправился навестить Домового Спирю, он говорил о том, что от людей и животных остаются только изображения, когда нас уже давно нет в этом мире. Вот для этого и придумали фотоаппараты, чтобы память оставалась. Они будут смотреть и нас вспоминать.

– А от меня и этого не останется, потому что я не отражаюсь на тех снимках.

 – Спиря так тяжело вздохнул, что я готов был броситься ему на шею, чтобы пожалеть его от всей души. Но у меня ведь были когти, а вдруг я его пораню?

Он не стал мне рассказывать, почему такое случается, а я его не спрашивал. Пусть все будет так, как будет, главное, что сейчас мне хорошо живется, а дальше – поживем, увидим. А еще баба Лиза говорила «живы будем – не помрем».

Вот с этими мыслями я снова отправился маленько поспать

Глава 12 Ночная жизнь

Домовой говорил, что он таких котов еще не видел, я показался ему с лишком робким и застенчивым.

И то правда, чаще всего даже голоса не подавал.

– Знаешь, почему Алина любит котов и много о них пишет, потому что они шустрые, независимые, гуляют сами по себе, проказничают и живут полной жизнью, а ты при любом шорохе можешь только бежать и прятаться. Как-то не похоже это на настоящего кота, да еще черного.

– Ну, нет, я так не хочу, – сопротивлялся я, – так недолго и снова на улице остаться, а кто там побывал, вряд ли захочет туда снова.

Это тебе хорошо, тебя не видно и не слышно, и много мороки, чтобы тебя прогнать, а я только нашел то, что искал и снова туда?

Когда мы беседовали на этот раз, Домовой сидел на диване около окна, а я лежал на спинке того самого дивана и был чуть выше, чем он, по крайней мере хотел казаться выше. Нам хорошо было вот так разговаривать, уютно и тепло, о таком только мечтать можно было.

– Ну как знаешь, как знаешь, мне главное предупредить тебя, – задумчиво говорил он.

Мне не очень нравилось, когда он говорил загадками, становилось как-то тревожно на душе. Казалось, что он знал что-то, но пытался скрыть, да просто из жалости говорить не хотел.

– Скажи, Мила меня отдала на время или насовсем, мне кажется, когда она приходит, что она хочет забрать назад.

– Да ничего она такого не хочет, не придумывай, – отреза Спиря, – она отдала навсегда, не суетись. И не в ней дело.