Ядерная весна (сборник)

– Но я хотел у вас спросить: что это за место?

– Так вот же, на столе лежит брошюрка, почитайте, там все написано. И можно на «ты».

– Хорошо. Я просто думал, это реклама.

Я начал читать. Там была написана всякая чушь, совершенно нелитературным языком. Я прочитал полтора предложения о каких-то райских пастбищах и отложил эту ерунду.

– Тут, – говорю, – какая-то матерная ерунда.

Она ехидно заулыбалась.

– Как вас зовут?

– Я же сказала, можно на «ты».

– Тем не менее как вас зовут? Тебя.

– Соня.

– Славно. То есть очень приятно. – Я представился. – Так где мы находимся?

– Почитал бы это. Там волшебный текст, когда его читаешь, там все объясняется так, как если бы объяснял сам читающий. Это там тоже написано.

Я усмехнулся.

– Да это зеркало души? Это вы намекаете, что я такой матерщинник?

– Не смейся. Это правда. И не выкай, надоел.

Я ответил:

– Ладно.

– Ты что, – говорит, – не помнишь, как здесь оказался?

– Н-нет, чего-то не могу вспомнить.

– И я не помню, – говорит. – Мы попали в чистилище, или как там это называется? В общем, когда умираешь, попадаешь сюда.

Тут нас отвлек парень. Тип этот, непонятно откуда взявшийся, стоял и кричал:

– Что такое, чуваки?! Что за ерунда?!..

– Вот, посмотри, – сказала мне она. – Это уже не первый.

– Что здесь происходит?! – Этот тип был здоровенький, но из дверного проема вошли двое охранников, они направились к нему.

Тип голосил:

– Какого черта! – Схватил мужичка, мирно прихлебывавшего свое пойло, и ударил его.

Охранники резко схватили бунтаря под руки и поволокли к выходу.

– Да отпустите меня, пидоры, отпустите, пидоры!

Случайная жертва дикого парня опять села прихлебывать свое пойло.

– Истерика у него. Тоже, как ты, ничего понять не может, в раю оклемается, – пояснила Соня.

– Этот кретин попадет в рай, по-твоему?

Парня в этот момент вытащили из помещения, снаружи доносился его крик, невероятно дикий:

– Да что это, блять, такое?! Где мои ноги?!

И потом заткнулся.

– Ада нет, – пояснила она. – Вот этому ноги отняли. Такая штука: все хорошо, рай открыт для всех, но тебя делают калекой. Как только выходишь, а там в зависимости от того, кто ты, как ты жил и думал, тебя лишают конечностей. Или ушей.

– Ебано, – только и сказал я растерянно. И извинился.

– Ничего. Да, приятного мало. Я сижу здесь уже часа два. Настраиваюсь пойти.