Шумите, синие берёзы

Меня протолкнули ещё глубже, упёрся в широкую женщину, делившую вагон на две части и из одной в другую было не пробраться, разве что перелезть через неё. Где-то у гуливерши под мышкой висел старичок, пахнущий пылью.

Однажды мы с Бабуином ехали с Сокола домой, зашли в полупустой вагон, в самом углу сидел худощавый паренёк, спокойно сидел, клевал носом, явно плохо бедолаге было и вот за пару минут, до нашей остановки, он перестал мучиться: блеванул прямо себе на ноги, серо жёлтый поток залил ему брюки и кроссовки, и тётку соседнюю слегка задел.

Я, знаете ли, мерзости долго помню.

«Это Стелла!…Стелла, выглядевшая, как кинозвезда, ослепительная блондинка, вся в локонах».

Чёрт возьми! Что за дерьмо?

Закрываю книгу. Называется: «Обнажённые чувства». Где это Розмари Роджерс, автор этого «шедевра» видела кинозвезду всю в локонах? Разве что Чуббака, уж он-то точно весь в локонах.

Ну и ерунду Ирка иногда читала, а ещё филолог. Я книгу дома нашёл, – Ирка видимо забыла, когда уходила. Она ушла, когда я был на работе, забрала свой халат и ушла. Когда я вернулся, сразу понял, что она меня бросила, у неё были причины.

Я не позвонил ей. С тех пор ни разу.

Книжка лежала под матрасом, где ей ещё было лежать? Домой после Бабуина я вернулся за наушниками, я в них как-то уснул, поэтому искать их следовало за матрасом.

Про наушники так и забыл.

Полторы страницы успел прочитать, когда в вагоне стало попросторнее.

Выйдя из метро, книгу выкинул в урну. Уже перейдя дорогу, заметил, что её оттуда вынул хромой вислоплечий старик в двух дырявых шапках на трясущейся голове, в большом грязном пиджаке, поверх растянутого шерстяного свитера, в камуфляжных штанах и замызганных кедах.

Я остановился, стало интересно.

Он книгу осмотрел со всех сторон, поднеся ближе к глазам, затем открыл, где-то в середине небрежно и боязливо, как в первый раз, словно боялся, что из книги случайно просыплются на асфальт буквы или выпадут целые слова. Бесцельно перелистал несколько страниц, вернулся в начало.