Инженер и далее. Повести и рассказы

Сели за стол, уставленный уже созревшей черешней, дыней, арбузом, невиданных размеров томатами и другими овощами, узбекскими винами. У Аиды гостила подруга. Завязалась беседа без выделения какой-либо определенной темы. Но в дальнейшем невольно центром внимания стали Саша, Москва, хор, театры, известные и популярные актеры и актрисы. Аида и подруга задавали вопрос за вопросом, и Саша, знавшая в Москве казалось бы обо всем, охотно рассказывала. Поведала и об отношениях в артистической среде – семейных, любовных, часто драматических.

Вопросом не было конца. Чтобы их прервать, я спросил Сашу:

– Какие песни ты знаешь, могла бы что-то исполнить?

– Знаю все песни, какие только есть.

– Как все? И даже старинные и народные?

– Да, именно все.

Были удивлены такому ответу и попросили спеть ту, которая ей по душе сегодня. Саша спросила:

– Хотите народную – „Утушка луговая”? –Да, спой. За открытым окном по-прежнему на пяти нотах гармоника заунывно наигрывала какую-то татарскую мелодию.

Саша попросила закрыть окно.

– Мешает гармошка? – спросил кто-то.

– Нет, не мешает, но будет слышно на улице Пушкина.

– Что, и через двор? Это из далекого-то двора, – с некоторым недоверием подумал я. Окно было закрыто, и Саша запела. Голос красивый сильный, с русскими народными интонациями. Временами звучание было настолько сильным, что начинали вибрировать и позванивать стекла в раме окна. Звуки гармоники были подавлены. Все пространство комнаты было заполнено звуками песни.

Сердце мое наполнились восторгом, горло сдавливали спазмы и слезы навертывались. Представлял Россию, бескрайности ее, гордился причастностью к ней, как родом, так и мыслями и делами.

Покончили с необыкновенно вкусным золотистым пловом, поблагодарили за сердечное гостеприимство. Аида любезно просила нас заходить. Я, в свою очередь, пригласил Аиду в Ригу.

Гастроли хора закончились, и Саша завтра вылетала в Москву. В последнюю встречу рассказал Саше о своей научно–исследовательской работе и много, с восхищением, о своем научном руководителе Николае Харитоновиче, холостая жизнь которого, близилась к завершению.

Рассказал и о нескольких историйках, свидетелем которых, а иногда и участником случалось быть.

* * *

Николаю было около сорока лет. Молодой, здоровый, сияющий, всегда смеющиеся глаза, готовый на улыбку и шутки, которыми сопровождал свое обращения ко мне и ко всем.