Окаменелые сердца, или Медуза Горгона

Котя сидел посреди комнаты и облизывал свою шерстку.

– Так это что: я с тобой сейчас говорю? – спросил его Павел, хорошо понимая, что он ведет себя как сумасшедший, разговаривая с котенком, который недавно родился.

– Ну да, со мной, – облизнулся Котя, – с кем же еще? Свет только закрой, я же тебя не съем, я совсем маленький.

«Так, значит, я совсем сбрендил, – сказал себе Павел, – чего и следовало ожидать после всех ужасов, которые я видел».

– Да ничего ты не сбрендил, – ответил котенок, – просто тебе дано видеть и слышать больше, чем другим.

Павел выключил свет и улегся на свой диван. Котенок прыгнул к нему на кровать и лег рядом, свернувшись клубком. Он поворачивал к нему голову и будто жег своими фосфоресцирующими глазами.

– Тебе надо убираться отсюда подобру-поздорову, – сказал он, – я скоро займу эту комнату и буду жить здесь вместе с хозяевами, а тебе надо срочно искать другое жилье.

– Как это?

– А так: ты человек и представляешь неудобство и опасность для хозяев этого дома, а я только животное, к тому же слабое и беззащитное, поэтому они тебя выгонят, а меня будут холить и нежить.

– Значит, человеку хуже жить на свете, чем животному?

– Конечно: животное всегда выживет, худо-бедно прокормит себя, схоронится, а человек? Все друзья и родные его становятся врагами, когда беда придет. И обкрадывают его, и насилуют, и убивают, иногда просто так, ради удовольствия. А животное меньше опасностей испытывает, да и чувства его развиты намного больше, чем у человека – вот ему и легче.

– Откуда ты все знаешь: ты же недавно родился? И почему ты со мной разговариваешь по-человечески, ты же просто котенок, которого я могу сейчас взять и выкинуть на улицу?

– Тебе Аня задаст, если меня не найдет, и тебя выкинет, как ты меня.

– Не выкинет, я человек и прописан здесь как человек.

– Так она создаст тебе такую невыносимую жизнь, что сам убежишь без оглядки.

– Ты не котенок, а тварь какая-то адская и пришел искусить меня. Так вот знай, что я тебя не боюсь, и пошел вон из моей комнаты.

– Конечно, теперь ты вправе меня выгнать, но только теперь, а мое время придет, и сам вылетишь отсюда с треском.

Котенок спрыгнул на пол и гордо, медленно вышел из комнаты с поднятым вверх куцым хвостиком.