Третий сын. Роман ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛНЦА. Часть III

– Эй, Миче, – крикнул он, – помнишь, как я тебя подрЕзал на прошлогодних состязаниях?

– Нашёл, чем гордиться, – смеялся я. – Ты на всех соревнованиях приходил раньше меня. Я не настолько умел.

Собственно, в отличие от Малька, например, Кохи ни разу не выходил победителем. Наш юный Корк мог бы по привычке сказать что—нибудь колкое на эту тему, но слишком долго обдумывал ответ.

– Чего он молчит? – в шутку спросил я у Хрота, пихнув его в бок.

– Так просто, – неопределённо ответил тот.

Я упал в собственных глазах, заподозрил себя в невежливости и стал лихорадочно соображать, чем же я их обидел.

– Он сам первый начал, – на всякий случай шепнул я Хроту и отодвинулся подальше. Драться нынче не входило в мои планы.

Мадинка положила мне на плечо прохладную лапку:

– Забудь, Миче, всё нормально.

– Что такого я сказанул? Кстати, он сам прицепился.

– Не подумав сказал. Это больная тема. Я слышала, тебя не ругали дома, если ты приходил седьмым или девятым.

– Меня? Хо! За что? Родители говорили, хорошо, не двадцать шестым.

– А Кохи всегда влетало, даже когда он приходил вторым или третьим.

– Но вторым или третьим – это же хорошо.

– Тебе не понять, дурачку. Второй – это же не первый. У нас ничего не отмечали. Только бухтели неделю. Можно было подумать, что кто—то скончался. И всё вспоминали папины подвиги.

Нет. Мне не понять.

Кстати, Хрот никогда не участвует в университетских гонках.

Как же меня проняло!

– Мадина, – зло прошипел я, – а какого чёртова лешего надо было записываться на состязания снова и снова? В надежде всё—таки понравиться папочке?

– Ну… Да.

Нет, Хрот вызывает больше уважения, честное слово, подумал я тогда сгоряча.

Потом, остыв, я сообразил, что Хрот – последний ребёнок в семейке злобных Корков. Может, с его появлением у папочки и мамочки слегка пробудились родительские инстинкты, и на него не так давили? Что требуют отцы, подобные Корку, от первенцев? Чтобы они были копией их самих.

Кохи был другим, но это только – только начало проявляться сквозь скорлупу, в которую несчастный юноша упрятал свою сущность. Он настолько был другим, что я понял: он бы неминуемо погиб в этой семье. Он или покончил бы с собой или допился бы до несчастного случая. Или уже лежал бы в земле, если б не Чикикука.