Карцер души

Однако почему-то никто не трогал коляску с ребенком.

Вскоре из автомобиля вышел вразвалочку молодой человек в пиджаке с завёрнутыми до локтя рукавами.

Постояв немного у открытой дверцы водителя, он неторопливо выкурил сигарету и только затем подошёл к передней части авто, принявшись осматривать повреждения.

По всей видимости ему было плевать на то, что пару минут назад по его вине умер крошечный ребенок, и, быть может, погибла женщина.

Он огрызался на укоры со стороны людей, всё время запрокидывая голову, чтобы бежевая копна мокрых волос не спадала на глаза.

Дождь, превратившийся в сильный ливень, разогнал добрую часть столпившихся вокруг аварии людей.

Теперь, несмотря на то, что горел зеленый свет, машины ехали медленно, пытаясь втиснуться на две свободные полосы.

Где-то вдалеке послышался вой сирены. Не то милиция, не то карета скорой помощи пыталась прорваться через неиссякаемый поток автомобилей, в котором то и дело раздавались нервные гудки.

«Нам хочется, чтобы всё было хорошо, легко, быстро… Мы вечно в бегах… В бегах за призрачным счастьем… А что это вообще такое – счастье? В этой пробке сотни людей… Интересно, среди них есть хоть один человек, который не спешит, не смотрит на часы?.

Мы останавливаемся лишь тогда, когда судьба нам даст под дых… Тех, кто столпился там, мало волнует чужое горе. Для них это как фильм… Посмотрят, покачают головой и уйдут, забудут…»

Я ещё больше прижался к стеклу, по которому стекали капли дождя, оставляя за собой кривые линии.

И чем чаще дождь стучал в окно, тем больше внешний мир становился искривлённым. Он походил на картину, нарисованную волнистыми мазками.

Меня тошнило от осознания того, что и я много раз точно также не обращал внимания на горе, страдания, одиночество других. Считая, что меня это не касается, что я ничем не могу помочь.

Может быть, кому-нибудь нужно было сказать только одно доброе слово, но я промолчал. Мы все в большинстве своем – созидатели, которые задерживаются в лучшем случае на миг и уходят.

А потом, когда у меня случаются невзгоды, я начинаю роптать, что все вокруг чёрствые, бездушные.

Сирена завыла совсем близко. В потоке машин показался белый микроавтобус с проблесковыми маячками на крыше. На капоте мне удалось разглядеть размытые красные буквы.

«Амбуланц», – прочитал я про себя.

Скорая помощь, скованная плотным движением, со скоростью черепахи ехала к месту происшествия. Несколько раз её подрезали.