Список белого жемчуга

Новое название – новая история!

Чем чреваты подобные перемены? Как по мне, дома, проспекты с улицами остались внешне нетронутыми, да и на людях это никак не сказалось. Радикальное избавление от всего – и от названия города, и от его былой истории – мне напоминает избавление от тяжкого недуга, заразной болезни!

Я помню, что переименование города происходило демонстративно, в присутствии огромного скопления людей, и насколько мне помнится, тогда здесь были не только местные жители. Нам потом сказали: «Забудьте о прежней истории города».

И все хором крикнули: «Хорошо!»

Впрочем, не все так легко и беззаботно расстались с прошлым города. Меня вот что интересует: мы помним, какая история была у города, – не значит ли это, что мы должны быть уничтожены? Может быть, от нас надо избавиться, как от самой страшной заразной болезни?

5

Прах моего друга

Мой друг умер, и от него остался теперь только прах. Я зачерпывал его лопатой и бросал в вырытую могилу.

Я сыпал в могилу его прах. Я продолжал делать это очень долго, но, закончив, обнаружил, что маленькая горстка пепла осталась. Остаток пепла – его не должно быть за пределами могилы, мне нужно засыпать этот остаток в могилу, а потом закопать ее и поставить надгробие с именем и датами жизни и смерти покойного.

Я опустился на одно колено, подпер рукой щеку и задумался. Я высыпал прах своего покойного друга в вечность. Моим прахом тоже однажды кто-нибудь, с кем я буду очень крепко дружить, засыплет могилу, а потом набросает сверху много земли.

6

Охотничье угодье

Я не всегда могу выдать толковую идею, когда меня просят об этом. Обычно я сразу, можно сказать, на ходу придумываю что-нибудь, что другие используют в своих целях.

Однако в редких случаях у меня опускаются руки, и я никак не могу ничего придумать. Я понимаю, что во мне есть много разных идей, но только не могу добраться до них, словно они спрятались в таком месте, которое окружено горами, морями, вакуумом.

Так вот, если в момент, когда я собираюсь что-нибудь написать, меня вдруг перестают посещать идеи, я сажусь за стол, беру тетрадный лист и начинаю просто водить карандашом или ручкой между разлинованных строк.

Я жертва. Я проигравший. Моя ручка или карандаш скользят между строк, и я ожидаю, что хотя бы они наткнутся на какую-нибудь одинокую, отбившуюся от своего племени идею.