Слышишь эту музыку? Стихи не на каждый день

* * *

Сверкает на солнце корнет-а-пистон,

но тембр его мрачно-постыл,

и он обещает не синий простор,

а пыльный крапивный пустырь.

И снова душа облегченно пуста,

как серой дороги миткаль,

и бьётся, как в клетке, мелодия та

в потерянном сердце цветка.

Сыграй, трубадуй, что-нибудь веселей,

чтоб трав не замедлился рост,

чтоб жизнь не была той дороги серей,

упёршейся в древний погост.

Чтоб в небо взлетала на зависть орлам,

забыв про любимых и дом,

чтоб душу она, как рубашку, рвала

в каком-то запале хмельном.

Когда уже всё, когда близится край,

когда замахнулись мечом…

Сыграй, музыкант, напоследок сыграй,

пусть музыка та ни о чём.

Из ранних стихов. Наша жизнь далека от схемы

* * *

Пробежит проныра-ветер,

предвещая снова грозы.

Проплывёт по дюнам вечер

и застынет тёплой бронзой.

И закроет солнце туча,

гневом летних молний пыша…

У меня такая участь —

прочитать, что небо пишет.

У него душа не злая,

дождик мучит одинокость.

Он на землю посылает

свою искреннюю мокрость.

Эти тоненькие струи

говорят о чём-то важном…

Знаю я, что расшифрую

эту клинопись однажды.

ДОРОЖНИКИ

Я работаю и не ною – так велела моя душа.

И покряхтывает от зноя повидавший виды большак.

Самосвалы ссыпают гравий, оглашенно мотор ревёт…

Не укладывается в график запланированный ремонт.

Перебои в поставках часто – они были до нас давно,

и мы кроем вовсю начальство, хоть виной всему не оно.

Кроем дружно мы всю систему, и теперь понимаю я:

наша жизнь далека от схемы планомерного бытия.

Я по фене ещё не ботал, да вот ботаю в унисон.

И от этой тупой работы, как мешки, мы валимся в сон.

Над бытовкой блажит синица, разлетаются облака,

и асфальт почему-то снится, непросохший ещё слегка.

* * *

Отравлен ты смертельной из отрав —

тебя купили власти с потрохами…

А где-то есть страна дремучих трав

и есть цветы, что росы отряхали.

В том паутинном, лешачьем лесу,

где у ручья серебряные струи,

ты трогал говорливую листву,

осваивая азбуку лесную.

Ты постигал неведомый язык,

что состоит лишь из одних шипящих,

и был понятен каждый птичий крик

и треск деревьев в непролазных чащах.

Забыл ли ты тот сумрак голубой,

тот взгляд луны, рукопожатье веток,

когда природа говорит с тобой?

С тобой одним. Как с другом. До рассвета.