Перекрёсток путей объездных. Лирика

Я свой долг накопил, как арбуз на бахче

копит сызмала солнечный жар,

и настанет когда-нибудь день этот Ч —

окончательный день платежа.

Я не стану хитрить. Не моя в том вина,

что в сумятице сумрачных дней

я не смог расплатиться с судьбою сполна

неуслышанной песней своей.

* * *

Я задубел, заиндевел,

но я всё жду, когда

взойдёт в продрогшей синеве

высокая звезда.

Она взойдёт когда-нибудь,

всё будет по уму:

она одна укажет путь

неведомо к чему.

И малодушье не в дугу —

отвагой жизнь полна.

И я пойду, я побегу,

куда зовёт она.

И лишь один вопрос засел:

куда ведут пути,

и так мучительно зачем

искать, что не найти?

* * *

Слоилось над нами марево, хрущёвская шла весна,

и яркой огненной мальвою просвечивала звезда.

По рытвинам, по прогалинам, по доннику и хвощам

вела она в путь негаданный, что столько нам обещал.

Какого сюрприза ждали мы? Был близок уже финал,

но цели того блуждания никто никогда не знал.

И вот мы летим, не мешкая, – туда, где исчезнет свет,

где тьма навсегда кромешная, и выхода вовсе выхода нет.

Бездонная это скважина, на свете всему предел…

Ты, Время, не притормаживай —

у нас ещё много дел.

* * *

Ночь которую подряд,

словно с гор сошла лавина,

эти сны – они без дат,

розовые, как фламинго.

Зарекался сколько впредь —

позабыть все эти ночи,

но не могут сны взрослеть,

если память не захочет.

Я возьму у ноября

эти слякотные вёрсты,

этот запах имбиря —

пряный и немного острый.

Запах вянущей листвы,

что легла на эстакаду,

чтобы навсегда отвык

вспоминать, чего не надо.

* * *

В тяжёлые зимние вёрсты

ты сам от себя не уйдешь,

ведь правда не знает притворства —

притворство курирует ложь.

Нельзя превратиться в монаха,

когда ты по жизни гусар.

По воле какого монарха

сценарий ты тот написал?

Беда ли подвигла большая,

укоры ли тёмной души?

Зачем ты уходишь, прощая

лишь то, что ты сам нагрешил?

И бродишь потерянной тенью,

опять недовольный собой…

Смиренье не есть примиренье,

нельзя примириться с судьбой.

И пусть эшафот, лепрозорий,

дурдом – это разве финал?

Ты вспомни, как верила Зоя

в народ, что ей в душу плевал.