Я весенний посол. Седьмой сборник стихов поэта

Я дождями всё чёрное смою,

ветром облачность в небе развею,

лишь другая бы стала другою,

стала б снова любимой моею.

* * *

«Ну, скажи хоть слово!». Ты в ответ, сердясь:

«Коль оборван провод, пропадает связь».

Виноват, впустили дни, что так черны.

Как мишени в тире, мы обречены.

Дулом темных улиц смотрит смертный час.

Кто же эти пули посылает в нас?

Мы ли? Наши клоны? Впрочем, цель ясна:

не беречь патроны для другого сна.

* * *

Может, хватит? Довольно! Я ветер послал за тобою —

он покажет дорогу.

Вспомни душный июль. Вспомни частые всхлипы прибоя —

это море, похоже, предчувствует: я уезжаю.

Может, это приснилось? Уж очень давно это было.

Сколько лет унеслось, как беспутная шумная стая?

И ты все позабыла? Неужто и вправду забыла?

Неужели, как призрак, другою, бесплотною стала?

Нет, я в это не верю. Я право имею на жалость.

Перелётные птицы — и те свои помнят становья.

Как же быть с этим морем, которое в память вплескалось,

и с деревьев зелёной, почти неприступной стеною?

Ночи тёплые тени нас шорохом лунным касались,

этот шорох скользил в тёмных скалах, в гранитном расколе.

И мы разве прощались? Нам это лишь только казалось.

Мы совсем не прощались — придумаешь тоже такое.

Сколько лет промелькнуло… И снова тот галечный берег.

Мускулистые волны его торпедируют мощно…

Ты прости, что я верил. Прости, до последнего верил.

Ты прости, что в тебя и сейчас еще верить мне можно.

В полшаге от зимы

* * *

Теперь и жалеть-то нечего,

что не суждено поправиться,

что рану души залечивал

я в тайной сосновой здравнице.

Меня, как бинтом, обматывал

лес птичьим целебным пением.

Но как я себя обманывал —

смертельно моё ранение!

Давление, вроде, снизилось,

но так же, как прежде, больно мне —

ведь это, прости, зависимость

почти что, как алкогольная.

И ясное небо хмурится,

и это не шибко здорово,

ведь я без тебя, как улица

с движением в одну сторону.

Но мне не хватило резвости

и трезвого настоящего,

чтоб ты не пропала без вести,

как эта листва хрустящая.

* * *

Ну вот и тепло повернуло на убыль

и речки зальделось колье:

теряет октябрь свою беличью шубу,

останется гол, как скелет.

Листва завершает безумство круженья —

дитя параллельных миров…

Я тоже теряю свои сбереженья

ещё не озвученных слов.