Монолог треугольника

– Егер мынау бiз малдарынызды ?рлап кетсек, К?дай каргасын мынау бiзды! (Если это мы угнали ваш скот, то пусть нас покарает Бог!) – простирая руки к небесам, восклицал он и в бессилии от нахлынувших чувств припадал на одно колено.

Никто из жаждущих расправы над барымтачами сарбазов даже не догадывался, что на самом деле старик насылал проклятия на спрятанное в рукаве шило, и прилюдно казнил иглу, втыкая его в землю.

Преследователям ничего не оставалось, как только разводить руками: невозможно было не поверить седобородому старцу, клянущемуся, глядя тебе в глаза, своим потомством в невиновности перед самим Аллахом.

А в это время высыпавшие из юрт краснощёкие молодухи, татешки и ажешки, с гневно поджатыми губами, демонстративно выносили из юрт пустые казаны и кастрюли.

– Можете с собой это железо забирать, без надобности оно, которую неделю не прикасаемся к ним!

Бабы не врали, недаром посуда в их руках блестела начищенными боками. Ворованное мясо женщины приноровились варить в самоварах. Страх и голод заставляли быть изворотливыми.

После того, как непрошеные гости уходили ни с чем, Кулназар приказывал домочадцам принести новое шило на случай, если кто вздумает вернуться.

Когда же под покровом ночи аульчане тайком у себя в юрте ели жаркое, то обязательно благодарно приговаривали:

Кулназарым бар болса, бiз

Куырдаксыз болмаспыз.

(Будет жив наш Кулназар, мы

не останемся без куырдака).

Бiз* – мы;

Бiз* – шило.

Бабьи уловки

Уже по громкому стуку в дверь Нинка догадалась: муж пьян и взвинчен.

– Где топор? – закричал он с порога и прошел на кухню, оставляя на полу грязные следы. – Где? Я порубаю их! Порубаю…

Нинка поняла: опять ввязался в драку, опять ей придется изворачиваться, подыгрывая ему.

– А порубай, – равнодушно протянула она. – Только топор завернуть надо, чтобы патруль не отобрал.

– Так заверни! Да побыстрее! – торопил муж, полный безудержного желания отомстить своим обидчикам.

– Подожди, бумагу поплотнее вытащу… – Нинка полезла в кладовку.

– Мне порубать их надо, – уже медленнее, сонливее проговаривал муж, и Нинка взяла инициативу в свои руки:

– Да порубаем, конечно, но лучше это сделать утром. Сейчас темно, они могут спрятаться. А утром вместе пойдем.

– Вместе? – обрадовался муж.

– Да, вместе утром, утром. – Нинка успела разогреть борщ. Приподняла крышку. Тонкий запах зелени и мяса пошел по комнате. Муж устало опустился на стул.